Социальная экономическая биржа

Эта электронная площадка не только рынок товаров и услуг - это биржа для Ваших проблем и их решений.

монолитОФИЦЕРЫ РОССИИКомитет по сохранению Памяти Героевфонд Помним
добрососедствоАгентство недвижимости На Молодёжнойфонд сереброватеремошка
наш канал
Текущее время: 21 авг 2018, 14:30

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 49 ]  На страницу 1, 2, 3  След.
Автор Сообщение
СообщениеДобавлено: 21 янв 2017, 13:11 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 сен 2016, 01:39
Сообщения: 49

011f46a19f27446bda0f37cc5c0dfab0.jpg
ВЗВОД: История разведвзвода Луганского Народного Освободительного Батальона "Заря"

Памяти погибших товарищей
Сайт автора: http://skald.su




Пролог

Наш взвод – первый состав разведки Луганского народно-освободительного батальона «Заря» – был сформирован в начале мая 2014-го и окончательно расформирован в ноябре 2014-го года.

Мы принимали участие во многих боях батальона «Заря», самые известные из которых – бой возле пос. Металлист (17.06.2014), где был практически уничтожен первый состав батальона «Айдар», бой под с. Роскошное (13.07.2014) и бои под с. Хрящеватое (13-14.08.2014), где мы снова столкнулись с «Айдаром». Правда, на этот раз это уже был Бог знает какой состав «Айдара».


Казалось бы, разведвзвод «Зари» – давно уже история. Нет этого взвода, нет этого батальона, меняется жизнь, меняется Народная Милиция ЛНР (выросшая, в основном, из «Зари»). Но чем дальше, тем больше спекуляций на тему взвода и батальона начинают всплывать неясно откуда.

О нас рассказывают совершенно дикие вещи – как свои, так и с «той» стороны. Правда, бывает и покруче: например, на годовщину боя под Металлистом приехали человек 200. И это с учётом того, что перед боем нас было 87, во время боя были погибшие, и не все, кто были в тот день, приехали на годовщину.

Собственно, поэтому и взялся «за перо». Пока есть возможность, постараюсь рассказать о том, как было на самом деле. Буду писать максимально приближённо к событиям – как видел, как пережил, как помню. Не буду не приукрашивать, ни сглаживать – мы были такими, какими были, и этого достаточно.

Начну следующей фразой: «Основано на реальных событиях, написано участником событий». Ну, и если кому-то что-то не понравится, считайте, что «Все события вымышлены, все совпадения имён, позывных и обстоятельств случайны и непреднамеренны».


У вас нет необходимых прав для просмотра вложений в этом сообщении.


Последний раз редактировалось Poet 21 янв 2017, 16:00, всего редактировалось 1 раз.

Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 21 янв 2017, 13:42 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 сен 2016, 01:39
Сообщения: 49
Изображение
Глава 1. Поэт

– Товарищ Поэт, товарищ Поэт, проснитесь!

Поэт открывает глаза и видит улыбающееся лицо Бабая – весёлого узбека, который принципиально ко всем обращается на «Вы». Бабай разбудил Поэта и теперь зачем-то говорит «Проснитесь!»

За секунду до этого Бабай выстрелил из пистолета – случайно, вертел в руках, сидя на кровати. Пуля улетела в открытое окно, а горячая гильза попала Поэту в спину – точно в голую полоску кожи между брючным ремнём и задравшейся во сне футболкой.

Выстрел плюс небольшой, но неожиданный ожог – после этого, в принципе, Бабай мог бы и не говорить «Проснитесь».

– Бля, Бабай, ты всегда так желаешь «Доброго утра?» – Поэт был после ночного дежурства и рассчитывал на пару часов поспать.

– Ну извините, товарищ Поэт, так вышло.

– Вышло… Ладно, свои люди, сочтёмся.

Поэт снова отвернулся лицом к стене и попытался заснуть. Но сон почему-то не шёл.

В ушах до сих пор чуть звенело от близкого выстрела, а за открытым окном «кубрика» разведвзвода батальона «Заря» были слышны крики, раздающиеся на плацу.

В одном месте тренируется спецвзвод, в другом – таскают песок и кирпичи, где-то вдали матерят сапёра, поставившего возле забора растяжку, на которую чуть не нарвалась собака.

– Ты как передвигаешься? Беременная черепаха – и та быстрее! – это уже орёт Кэп, командир спецвзвода.

– Здраа-а-авствуйте! – в приоткрывшуюся дверь всовывается весёлая усатая рыжая физиономия главного батальонного мародёра Монгола.

В «Заре» пока что очень мало оружия, запасных магазинов и патронов тоже почти нет. Но у Монгола, который каждый день обходит все кубрики «Зари», и магазины есть, и патронов хватает, и даже – о чудо! – есть «лимонка».

Монгол принадлежит к тому типажу людей, про которых одна девушка сказала: «Легче дать, чем объяснить, почему не хочешь». Женщин в батальоне почти нет, поэтому Монгол терроризирует окружающих не на предмет плотских утех, а на предмет «отжать» что-нибудь полезное. И каждый вечер у него добавляется то пачка-другая патронов, то магазин к автомату, то ещё что-нибудь.

Иногда попадаются герои, которые пытаются что-нибудь отжать у Монгола. Иногда им это даже удаётся – но через день-два Монгол у них же всё равно отжимает больше, так что соревноваться с Монголом в мародёрстве – себе дороже. Теперь, когда Монгол заходит в кубрик, взвод, если успевает, занимает круговую оборону.

Сейчас в кубрике были всего несколько человек, и первым оценил угрозу Бабай.

– Ничего нету, не-ту ни-че-го! – решительно говорит, почти кричит Бабай, грозно глядя на Монгола.

– Так уж ничего? – плотоядно ухмыляется Монгол.

– Вообще ничего, и нас тоже нет! – говорит, как отрезает Бабай. – Идите, идите, товарищ Монгол – не видите, товарищ Поэт поспать после дежурства пытается, а вы ему мешаете?

– Ы-ы-ы, – утвердительно рычит Поэт с койки.

– Извините, – смущённо ухмыляется Монгол. – Я пошёл тогда…

– Идите, идите, – Бабай рад, что Монгол уходит, но не верит, что так просто всё закончится.

– Я после ужина зайду, – вежливо говорит Монгол и быстро захлопывает дверь, чтобы не услышать, как Бабай кричит «Ни в коем случае!»

Поэт понимает, что поспать всё равно не выгорит, сползает с койки, натягивает кроссовки и выходит из кубрика. Спускается с четвертого этажа – мимо обжитого третьего, пока ещё не убранного после Нацгвардии второго и первого – на котором уже обустраиваются медпункт, оружейка и склад.

Толкает тяжёлую простреленную дверь и выходит на плац Луганского областного военкомата, который стал расположением Луганского народно-освободительного батальона «Заря».


011f46a19f27446bda0f37cc5c0dfab0.jpg


У вас нет необходимых прав для просмотра вложений в этом сообщении.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 21 янв 2017, 13:43 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 сен 2016, 01:39
Сообщения: 49
Глава 1. Поэт (ч. 2)

Поэт приехал в Луганск из Днепропетровска. Он поступил в «Зарю» 12 мая 2014 года. И этот день разделил его жизнь на две наиболее значимые части – «До» и «После».

Всё, что было до войны, оказалось для Поэта куда менее значимым, чем то, что началось после поступления в «Зарю».

С начала 2014 года в Днепропетровске жили ощущением приближающейся большой войны. «Отжатие» Крыма, которое прошло тихо, как во сне, заставило зашевелиться власть и общество странной страны, в которой 23 года изо всех сил строили государство без армии. Наверное, это как-то было связано с национальным менталитетом.

Со складов начали выволакивать ржавое советское оружие – то, которое почему-то не успели продать в Африку или попилить на массогабаритные макеты «в установленном законом порядке». Вдруг выяснилось, что единственный патронный завод в Украине расположен в Луганске, а там начинала завариваться неясная для Киева каша.

Практически каждый год в Украине на складах «случайно» поджигали и взрывали тысяч по 100 тонн боеприпасов. Теперь оказалось что, возможно, зря.

Поэт читал заголовки в Интернете. «Пять танков загорелись, когда их пытались завести, из-за пересохшей проводки» (это во время войны!) «Тысяча украинских военнослужащих собрались на Майдане и запели Гимн Украины» (это во время войны!) «Министерство обороны судится с заводом, чтобы получить оплаченные по контракту танки» (это во время войны!) Поэта не покидало ощущение бреда.

Начиная с конца 2013 года в Днепропетровске начали пропадать люди, которые, с точки зрения властей, могли представлять опасность. Самым «везучим» просто шили дело – по поводу или без, был бы человек. Менее везучие исчезали, и их трупы находили в реках, балках, промзонах и на заброшенных дачах – если вообще находили. Милиция флегматично принимала заявления от родственников, и дела ложились в долгий ящик.

Даже Поэт – человек, живущий, в общем, вне социума – начал чувствовать, что бывшему журналисту, попавшему когда-то в «чёрный список», становится рискованно жить в Днепре. Но он чего-то ждал – как и все, наверное, не мог понять, куда же вынесет.

Интересую вещь сказал Поэту его знакомый:

– Старики говорят, что последние два года всё было, как перед прошлой войной. Тогда также строились активно, и настроение было похожее.

Всё стало ясно 2 мая 2014 года, когда в Одессе, при крышевании МВД и СБУ, в Доме Профсоюзов сожгли заживо людей. У Поэта был один знакомый – параноик, который вообще утверждал, что это было ритуальное жертвоприношение, а сам Дом Профсоюзов был гееной огненной – местом жертвенного сожжения.

Поэт так глубоко не вникал, но это и не нужно было – с практической точки зрения всё равно, по каким обычаям сжигают живьём политических противников.

Поэт понял, что МВД и СБУ по факту разоружают людей (в стране оружие было запрещено), чтобы их было легче сжечь. Пора было валить – причём чем дальше, тем быстрее.



***



Начиная с осени 2013-го, Поэт готовился к возможным катаклизмам – запасался консервами, крупами, водой, водяными фильтрами, свечами и думал, где достать оружие. В апреле 2014 он позвонил товарищу в Луганск.

– Что у вас там? Что там в СБУ? В новостях совершенно разные вещи пишут.

– У нас весело, – отвечает луганчанин. – На СБУ по паспорту автоматы раздают.

– Возьми и мне! – подпрыгнул Поэт.

– В смысле «и»? Я и себе-то не брал.

– Ты серьёзно?!

– Ну да. На хрен он нужен. Мне бы перфоратор новый.

– Твою мать… Не ценят люди счастья. Я бы за автомат дом свой отдал.

– Да приезжай да получи.

Поэт не поверил луганчанину – решил, что он шифруется, чтобы по телефону не говорить о том, что у него дома уже лежит минимум один автомат. Когда Поэт приехал в Луганск, он был потрясён, как мало когда в жизни – его товарищ действительно не воспользовался возможностью получить армейский автомат.

Это было выше понимания Поэта.

9 мая 2014 года Поэт проснулся рано утром с ощущением, что пора собираться в дорогу. Он вытащил рюкзак, в который сложил две пары носков, двое трусов, две футболки, рыльно-мыльные принадлежности, бутылку минералки, две пачки печенья, свитер, ноутбук и книгу Экхарта Толле «Сила момента сейчас». Из документов взял только паспорт и права.

Он читал – тогда это ещё было в Сети – сайты о том, как перебираться в мятежные регионы. «Никаких баулов, никаких запасов, ничего лишнего, – инструктировали «сепаратистские» сайты. – Не берите лишних документов – дипломов, свидетельств – ничего, что могло бы вызвать вопросы на блок-постах. Только необходимое на несколько дней. Если спросят «Куда?» – вы едете к родственникам или на лечение».

У Поэта были родственники в Луганске, на блок-посту в случае необходимости он cмог бы назвать адрес и продиктовать номер телефона для контрольного звонка.

Собравшись 9 мая, вечером он сидел на крыльце дома, курил, пил чай и смотрел на звёздное небо. Ощущение было такое, что он прощается со своим домом как минимум надолго – если не навсегда.



***



10 мая утром Поэт проснулся раньше будильника – словно кто-то легонько погладил его по лицу. Поэт умылся, побрился, оделся, взял рюкзак и вышел из дому. По дороге к остановке попадались соседи, но вид Поэта вряд ли мог вызвать вопросы – в этой же одежде и с этим же рюкзаком он постоянно уходил в город на заработки.

Крайние два с половиной года перед войной Поэт преподавал голландский язык. Он не пил, жил один и, с учётом профессии, в своём селе слыл не совсем нормальным человеком.

Поэт подошёл к остановке и буквально через пару минут из-за поворота вынырнула маршрутка.

Зайдя в маршрутку, Поэт решил немного побаловать свою паранойю и сыграть в конспирацию.

– Алло! Да, я. Мясо заказал ещё вчера, в 11 заберём, потом – на турбазу! – громко говорил Поэт в трубку выключенного телефона. – Да, хватит и на завтра.

Односельчане смотрели в окна и, конечно, ничего не слышали.

Ещё перед выходом из дому Поэт вытащил из обоих своих телефонов сим-карты и батарейки. Естественно, что с того момента, когда он решил ехать в Луганск, он ни разу не позвонил луганским родственникам даже узнать, как дела.

На маршрутке, идущей до площади Островского, Поэт не стал доезжать до тупика, откуда можно было бы дойти до автовокзала. Поэту интуитивно не хотелось идти на автовокзал. Он вышел на углу Набережной и улицы Павлова – именно здесь с автовокзала проходят автобусы, идущие в восточные области Украины.

Поэта явно вела Судьба – он только успел прикурить сигарету, как к повороту подъехал автобус, идущий на Харьков.

Поэт накануне смотрел на сайте автовокзала (через анонимизатор Тор, конечно же!) расписание автобусов, и видел там утренний рейс на Луганск. Но Знаки Судьбы игнорировать не хотелось. Поэт поднял руку, автобус остановился и открыл дверь.

– На Харьков? – зачем-то спросил Поэт.

– На Харьков, – флегматично ответил водитель.

Поэт достал деньги (у него было немногим больше, чем на дорогу до Луганска), расплатился и сел на среднее место – не с краю, но и не на самом виду. Автобус тронулся и покатил по Набережной – пока что в ту сторону, откуда Поэт приехал только что.



***



Автобус переехал мост и ехал по Донецкому шоссе. Поэт смотрел по сторонам, прощаясь с районами, в которых вырос.

На месте Фрунзенского в то время, когда Поэт учился в школе, были пески и редкие низкие деревья. На месте Левобережного Поэт с товарищами ловил ящериц. ТРЦ «Караван» – в доме напротив Поэт жил до того, как продал квартиру и переехал в село. Ему с начала 2000-х всё сильнее казалось, что в городе делать нечего.

На выезде из города попался первый блок-пост – десяток эсбэушников в балаклавах с СВД и автоматами. Поэт почувствовал страх – но их автобус даже не проверяли.

Генетический страх перед НКВД, превратившееся в СБУ и МВД, Поэт испытывал до первого боя «Зари» – когда «зарёвцы», будучи в меньшинстве, взяли штурмом конвойный полк в Луганске. После этого Поэт, в принципе, воспринимал силовиков как потенциальный источник опасности, но страха уже не было.

Достаточно было один раз через прицел увидеть, как сдаются «конвоиры» и как отходит «Беркут».

За несколько часов автобус доехал до Харькова. Ещё при въезде на автовокзал Поэт определил для себя, что он с автовокзала выходить не будет, солнцезащитные очки надевать не будет, будет вести себя спокойно, дружелюбно и слушать музыку в наушниках. Скользнув взглядом по милицейскому наряду, Поэт спокойно подошёл к кассе.

– Что есть на сегодня на Луганск?

– На Луганск – ничего, – отрезала кассирша, – может быть, будет автобус в час ночи.

– А что есть в ту сторону? – в такие моменты соображаешь быстро, и сидеть десять часов на автовокзале в Харькове просто ради перспективы «может» не хотелось.

– До Северодонецка, через двадцать минут.

– Места есть? – если бы мест не было, Поэт ехал бы стоя.

– Одно. Давать?

Это тоже был Знак Судьбы, или Божья Милость – Поэт точно не знал. Но через полчаса он уже ехал в Северодонецк.



***



До Северодонецка автобус ехал больше пяти часов – где-то в середине пути пришлось петлять, потому, что по шоссе гнали колонны техники в сторону Луганска. Весёлые украинские солдаты и милиционеры ехали убивать за Украину, и Поэт делал вид, что спит, чтобы не смотреть в окно и не встречаться взглядом с карателями.

Документы проверяли только один раз – где-то в конце второй трети пути. В тот момент Поэт действительно спал, поэтому, проснувшись, выглядел совершенно естественно, когда тёр глаза, непонимающе смотрел на толстого мента перед собой и судорожно искал в карманах паспорт. Обошлось – документы проверили, и автобус поехал дальше.

В Северодонецк доехали около 17.30. Это была ещё не полная безопасность, но уже сравнительная. Полная была в Луганске, где киевская власть уже стала фикцией, ещё не поддерживаемой артиллерией и авиацией.

Автобус на Луганск отходил в 18.10. Поэт купил билет, бутылку кефира и сим-карту с региональным тарифом. Старые сим-карты он сломал в туалете и спустил в унитаз.

Деревню детства – Денежниково – Поэт проехал где-то в 18.50. И странное дело, почти после этого на него словно навалилась невидимая масса – так, что он даже физически начал задыхаться. Что-то подобное Поэт видел в фильме «Властелин Колец», когда Фродо надел кольцо и Всевидящее Око искало его в пространстве. Это было дико, но Поэту казалось, что его пытается увидеть главный днепропетровский Саурон.

Поэт представил перед собой тыльную сторону зеркала, передняя часть которого повернута к Днепропетровску, и начал равномерно дышать, отслеживая дыхание. Это немного помогало перенести невидимое давление. Оно прошло минут через 20, и Поэт обмяк на сидении.

Поэта точно вела Судьба – на следующий день, 11 мая 2014 года, в 11 часов под Новоайдаром (ближе к Луганску, чем Денежниково) уже стоял украинский блок-пост. Окно возможностей тогда захлопнулось, и Поэт успел проскочить в последние сутки.

Под Луганском был луганский блок-пост – весёлые люди пиратской внешности в банданах, тельняшках, с автоматами и двухстволками. Над блок-постом поднят советский флаг, на бетонных плитах – неровная надпись от руки «Луганская Народная Республика».

Автобус остановился, и в салон вошёл бородач с автоматом.

– Спокойно, товарищи, вы в безопасности. Расслабьтесь, Хохляндия закончилась, у нас людей не жгут. Документы у всех в подярке?

– Да, – хором ответил автобус.

– Добро пожаловать!

Бородач вышел, дверь захлопнулась и автобус, пропетляв между бетонными блоками и шипастыми заграждениями, покатил по дороге республики, где уже не было киевской фашистской власти – и ещё не было вообще никакой.

Странное ощущение!

Выйдя на автовокзале в Луганске, Поэт вставил в телефон новую сим-карту, и набрал номер товарища.

– Ты дома?

– Ну да, а что? – весело удивился товарищ.

– Гостей принимаешь?

– Таки приехал, – сразу сообразил товарищ. – За автоматом?

– Очень хотелось бы.

– Принимаю, приезжай.

В привокзальном киоске Поэт купил пару пирожков, выпил кофе и пошёл на остановку маршрутки.

P. S.

Этот ролик очень точно передаёт настроение тех дней

phpBB [video]


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 21 янв 2017, 13:43 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 сен 2016, 01:39
Сообщения: 49
Глава 1. Поэт (ч. 3)

11 мая 2014 года с утра Поэт отправился с товарищем (по прозвищу Виха) гулять по Луганску. Задачи было три – определиться, в какое подразделение возникающего ополчения вступать; вступить по возможности сразу и посмотреть, как голосуют луганчане на референдуме.

Чтобы определиться, Поэт встретился с человеком по имени Юра.

В каждом городе есть такие люди. Обычно Юра выглядит среднестатистически, часто даже не имеет своего видимого бизнеса, хорошего автомобиля или пафосного костюма. Юра ходит тихо, улыбается вежливо и говорит аккуратно – и при этом Юра знает всех и Юру знают все.

Юра может пройти – и если человек ему понравился или заинтересовал, то и человека провести – в любой кабинет, притон и подпольный магазин города. В один день с Юрой можно побывать в приёмной заммэра, с которым Юра пошушукается под кофе, заехать затем в райотдел и под занавес поужинать глубоко в Камброде с такими людьми, рядом с которыми и находиться страшновато.

(Камброд – район в Луганске, в который даже в советское время даже милиция лишний раз старалась не соваться)

Так как Поэту нужно было быстрее понять раскладку сил в городе, Виха позвонил Юре – и они отправились на Восточные Квартала в избирательный участок, где Юра, естественно, руководил на вторых ролях.

Подъехав к участку, Виха снова набрал Юру, и через минуту к ним подошёл высокий плотный мужчина с внимательным взглядом.

– Здорово, – улыбаясь, говорит Юра.

Улыбка у Юры – светлая и искренняя, но немного не вяжется с настороженным взглядом, которым он просвечивает Поэта.

– Здорово, Юра, – отвечает Виха. – Вот, человек из Днепра приехал, к нам поступить хочет.

Юра, прищурившись, рассматривает Поэта. Поэт потом часто будет сталкиваться с подобными недоверчивыми взглядами. Человек, который приехал и Днепропетровска – оплота Коломойского и кучи всякой прочей нечисти – автоматически вызывает подозрения. Да и чего греха таить – рожа у Поэта ментовская, он и сам это знает.

– Да не, Юра, всё нормально, я его давно знаю, – говорит Виха.

Этой рекомендации хватило. Юра ещё раз осматривает Поэта, потом улыбка его становится немного менее напряжённой.

– Чего ты хочешь? – в лоб спрашивает он.

– Автомат, – честно отвечает Поэт. Он понимает, что хитрить сейчас не за чем – и не перед кем. – Слышал, на СБУ автоматы раздают.

– Раздавали. Где ты был месяц назад?

– В Днепре. К сожалению.

– Сейчас попробую позвонить, – поколебавшись, говорит Юра. – Но не обещаю ничего. Без обид, но ты из Днепра – кто тебе поверит?

– Да я журналистом был, привез книгу, статьи.

Юра недоверчиво жмёт плечами, но достаёт телефон и набирает номер.

– Алло, это я. Тут человек приехал. Из Днепра, но свой, я ручаюсь. Он может на Избушку зайти?

Послушав несколько секунд, Юра, не прощаясь, прячет телефон в карман.

– Не получится. Не пускают туда новых людей. Да и ты – из Днепра. Здесь ваших не любят.

– А хотя бы автомат получить?

– Уже всё роздали. Ты же не думаешь, что кто-нибудь ждал тебя?

– Что же делать? – Поэту неприятно от мысли, что он висит в воздухе в чужом городе, когда вокруг происходят такие события.

– Езжай на автовокзал. Там батальон «Заря» собирают. Попробуй туда. Да и, честно говоря, нечего тебе на Избушке делать. Не тот там контингент.



***



То, что на Избушке контингент не совсем тот, среди которого прижился бы Поэт, стало ясно, когда Поэт и Виха по дороге с юриного избирательного участка заехали на Избушку.

Избушка – здание СБУ с прилегающей территорией – была огорожена баррикадами, и плотность народа на этой территории была не меньше, чем на киевском Майдане в самый разгар путча. Только не было «Беркута» за стеной металлических щитов, не было беснующихся активистов с замотанными лицами. Играла музыка времён СССР, и люди ходили от одного прохода к другому, словно в музее.

На территорию внутри периметра пускали неохотно, но пройти было можно – после досмотра вещей и краткого опроса на тему «Откуда и зачем».

Первым представителем местного гарнизона, которого встретили Поэт и Виха, оказался голый по пояс невысокий накачанный парень, синий от татуировок и количества принятого внутрь спиртного. Вёл он себя, в общем, тихо, но ходил покачиваясь и немного излишне помахивал ППШ, который он держал в руках.

«Блин, «папаша» у человека! Ёшкин кот, везёт же некоторым! – пролетело в голове у Поэта. – Хрена я столько в Днепре сидел. Только кто же ему такую машину-то дал? Там же в магазине – 70 патронов, толпа вокруг, а парень явно не в себе. Идиот у него командир!»

Присмотревшись, Поэт заметил, что в ППШ нет затвора – и понял, что командир всё-таки не идиот. И бойца не обидел, и за людей не страшно.

Внутрь здания пройти не пытались – Юра отсоветовал на прощание, да и не нужно было. Походили, потолкались, посмотрели на местный Антимайдан. Вихе это было привычно, а Поэт пялился во все глаза – для него было дико видеть людей, которые слушают советские песни, машут советскими и российскими флагами и при этом не получают битами по головам от украинских «активистов».

– Ладно, сюда успеем ещё, – говорит Виха. – Ты там вроде бы куда-то собирался?

– Да в батальон ваш. Хочу записаться.

– Ты уверен?

– Ну да.

– Тогда поехали, пока не сильно поздно. Ещё нужно в школу зайти – проголосовать.

P. S. Без комментариев. Кадры из 2014-го.

phpBB [video]


http://skald.su/2016/02/08/glava-1-poet-ch-3/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 21 янв 2017, 13:44 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 сен 2016, 01:39
Сообщения: 49
Глава 1. Поэт (ч. 4)

Когда Майдан только входил в свой апогей, Поэту приснился странный сон.

Ему снилось, что он видит Майдан сверху – словно стоя на крыше выского здания. Он видит внизу тёмную копошащуюся людскую массу, палатки, милицейское оцепление в боковых улицах. Это – реальность, которую видят все.

И в то же время Поэт внутренним взором видит параллельную реальность. Даже не параллельную – изначальную, в которой происходят события, которые в обычном мире видятся, как Майдан.

И вот по этому изначальному Майдану ходят кривыми замкнутыми дорогами изначальные украинцы – то ли духи, то ли бесы – понять тяжело. Их действия в реальности формируют происходящее на Майдане и, как следствие, во всей Украине.

Поэт видит, как в начале призрачной процессии идут украинские женщины – такие, какими из изображали в школьных учебниках времён Поэтова детства. Женщины одеты в национальные наряды, у них на головах венки, за их спинами развеваются цветные ленты, из-под взлетающих юбок сверкают красные сапоги на высоких каблуках.

Люди в призрачном хороводе намного выше обычных людей – примерно как пятиэтажное здание. Пятиэтажные женщины ходят и ходят по Майдану, усердно вертят попами и поют странную песню на каком-то ломаном украинском суржике.

Правда, музыка в их песне почему-то москальская – заимствована из шлягера столетней давности «По городу ходила большая крокодила». Язык текста не просто ломаный – пародийный какой-то. Но так уж приснилось.

Женщины гордо и самодовольно вышагивают, вертят, как уже говорилось, пятыми точками, и звонко хором поют:

Зя ненцю Украину насэрэм пид калыну

Вона, вона розквитнэ вид гивна.

Следом за пятиэтажными украинками шагают шестиэтажные украинцы. Мужчины такие, какими рисовали казаков в старых мультфильмах – здоровенные, в белых рубашках, в шароварах, стриженные «под горшок» или с длинными чубами на макушках.

Глаза у казаков зачаровано вытаращены, из похотливо открытых ртов высунуты языки и чуть-чуть капает слюна. Головы их ритмично покачиваются – в такт с движениями ягодиц идущих впереди женщин, на которые они пялятся, не отрываясь. Когда женщины заканчивают куплет, мужчины подхватывают припев:

А ну-ка раз-два, пид калыну…

Звучит могучий коллективный пук, явно результативный.

…Да зя Украину

Сэранэмо, як одын!

Этот хоровод ходит и ходит по Майдану, высокие призраки поют и поют раз за разом свою песню. Люди, стоящие на Майдане, обычным зрением не могут видеть своих кукловодов, но они с ними напрямую связаны. Настроения и действия изначальных украинцев формируют поведение потомков даже против их воли.

И люди, чувствуя внутренним чутьём неумолимое губительное влияние, беснуются, скачут, чтобы доказать, что они – не москали, и решительно гонят свою страну и свой народ в последнюю пропасть.

– Идиоты, – шепчет Поэт, просыпаясь.

Затем ему вспоминается старый демотиватор, и Поэт говорит то ли себе самому, то ли сумасшедшим на Майдане, то ли всем сразу:

– О-ло-ло, пора отсюда съёбывать…

В этом же году Виктор Пелевин напишет в своём новом романе «Любовь к трём Цукербринам»:

«Шановный пане, пройдить ***!»

Сказал фашисту пидарас,

И беркут наш встал черепахой

В незабываемый тот час.

«Тактика только обороны никогда не даёт результатов. Майдан нужно было гнать до самого Львова, а не стоять черепахой», – рассуждает Поэт, прочитав этот отрывок.

Позже у него эта мысль окончательно формулируется так: «Там, где вовремя не выкатывают пулемёты, потом выкатываются танки. Но уже с другой стороны».

Хорошо быть умным, как Поэт после.



***



В обед 11-го мая Поэт с Вихой бродят от одного избирательного участка к другому, где люди голосуют за отделение Донбасса от Украины. Поэт всматривается в окружающих, пытаясь увидеть и почувствовать их настроение, и ему в голову лезет совершенно дурацкая аналогия.

Однажды Поэт видел котёнка, которого подобрали строители, живущие на объекте недалеко от его дома. Котенок был худой и замученный – его совсем достали блохи. Строители помыли котёнка шампунем от блох, надели противоблошиный ошейник – и котёнок с облегчением завалился спать прямо возле таза с грязной водой.

Когда котёнок проснулся и поднялся, Поэт увидел, что он буквально на глазах наливается силой и здоровьем. Оказывается, иногда достаточно просто избавиться от паразитов.

Конечно, людей нельзя сравнить с котёнком, но эта картинка упорно лезет в голову Поэту.

После многое окажется не так, как виделось в день референдума. Люди со дня на день ожидают крымский сценарий, но вместо этого будет война, будут жертвы, будут бомбардировки и обстрелы. Вчерашние революционеры, получив посты и должности, нередко станут превращаться в новых баронов. Иногда даже будет казаться, что всё – как раньше, только в этом кресле рожа поменялась.

Но это будет потом – сейчас в людях что-то просыпается, и они словно становятся немного выше и стройнее.

P. S. Без комментариев. Кадры из 2014-го.

phpBB [video]

phpBB [video]

phpBB [video]


http://skald.su/2016/02/13/glava-1-poet-ch-4/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 21 янв 2017, 14:09 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 сен 2016, 01:39
Сообщения: 49
Глава 1. Поэт (ч. 5)

На избирательном участке сравнительно тихо – большинство людей, приходившие на участки с самого утра, уже проголосовали, и женщины за столами откровенно скучают. Увидев посетителей, они обрадовались.

Заходите, пожалуйста! Паспорта взяли?
Он – взял, – отвечает Поэт, показывая на Виху.
А вы? – улыбается женщина.
Я – тоже, но я голосовать не буду.
Почему?
Я… Не отсюда.
А откуда?
Из Днепропетровска, – осторожно отвечает Поэт. Он уже привыкает к тому, что слово «Днепропетровск» моментально настораживает окружающих.
Женщина внимательно смотрит на Поэта.

Почему?
Виха смеётся.

Вы можете проголосовать по спискам иногородних, – говорит женщина. – Давайте паспорт, мы внесём вас.
Поэту интересно, что будет происходить дальше, да и проголосовать ему тоже хочется. Он вынимает из кармана паспорт и протягивает женщине. К его удивлению, женщина внимательно рассматривает паспорт и действительно вносит данные в список, в котором уже есть шесть или семь записей.

Пожалуйста, ваш бюллетень.
Поэт немного удивлён. Он понимает, что голосует за правильные вещи, понимает, что это понимают и окружающие, но не ождал, что здесь будут так придирчиво рассматривать его документы. Также, как и во время предыдущих выборов в Украине.

Журналистское прошлое действует – Поэт решает устроить маленькую провокацию. Он берёт бюллетень, просит у женщины ручку, делает невинное лицо и спрашивает, глядя в глаза:

Как сегодня голосуем?
Женщина снова улыбается.

Голосуйте, как считаете нужным.
Поэт снова удивлён, но заходит в кабинку, ставит галочку – так, как, скорее всего, поставили все или почти все местные. Опускает бюллетень в урну, выходит, отдаёт женщине ручку и спускается на улицу, где уже стоит Виха.

Ну как? – спрашивает Виха. – Сделал свой гражданский выбор?
Сделал.
Хорошо. Дальше что?
Едем на автовокзал. Давай уже определюсь окончательно.


***


Через дорогу от автовокзала располагается областной военкомат. Точнее, бывший областной военкомат – сейчас на воротах написано «Батальон Заря», над забором возвышается наспех сваренная из металлических листов кабинка с прорезями для стрельбы.

Подожди, – говорит Поэт Вихе.
Он подходит к воротам и стучит в боковую калитку возле КПП.

Через полминуты калитка открывается, и в проёме возникает невысокий улыбчивый парень с седыми волосами, в серой рубашке и с небольшой сумкой на плече.

Заходите, – говорит он, улыбаясь и внимательно глядя Поэту в глаза.
Поэт заходит и видит, как из-за спины парня в серой рубашке выходит здоровенный, как Терминатор, мужик с РПК на шее. РПК – вещь вроде бы немаленькая, но на Терминаторе смотрится, как АКСУ.

Эти двое надолго стали лицом батальона. Терминатора зовут Тимур, улыбчивого – Лёша. Точнее, их так называют – как их зовут на самом деле, Поэт особо не интересовался. Может, так же, может – нет.

Лёша рассматривает паспорт Поэта. Тимур сурово смотрит на Поэта (Поэт чувствует дискомфорт), затем начинает вежливо улыбаться (тут Поэту становится немного страшно).

Из Днепропетровска? – спрашивает Лёша.
Да.
Что вы хотите?
Поступить в батальон на службу.
У нас не платят, у нас казарменное положение, много хозяйственной работы и варианты развития событий возможны разные, – говорит Лёша, возвращая паспорт.
За этим и приехал, – отвечает Поэт.
Из Днепропетровска? – влазит в разговор Тимур, улыбаясь ещё шире.
Да, – Поэту становится ещё немного страшнее.
Вы хорошо подумали? – спрашивает Лёша.
Хорошо, – кивает Поэт.
Когда приехали?
Вчера вечером.
Почему пришли только сегодня под вечер?
Голосовал на референдуме. По спискам иногородних.
Голосовал – это хорошо, – кивает Лёша. – Я вас предупредил, подумайте до завтра. Если не передумаете – приезжайте сюда к 9 утра. По возможности возьмите постельное бельё, одежду, тёплый свитер, если есть.
Спасибо, до завтра, – отвечает Поэт.
До завтра, – с непонятной ехидцей отвечает Тимур. Он улыбается ещё шире, и вдруг становится совершенно серьёзным. Поэт прощается с ним и с Лёшей за руку и с облегчением выходит на улицу.
Ну что? – почему-то смеётся Виха.
Завтра на 9, – отвечает Поэт. – Сказали по возможности взять постельное бельё и тепляк. Свитер я привёз, а вот постельное купить бы.
Сейчас уже не купишь, поздно, – отвечает Виха. – Это же тебе не Днепр. Не переживай, сообразим.

P. S.

Изображение
Главные ворота. На втором этаже — выбитые окна и мешки с песком на подоконниках. Оттуда выгоняли Нацгвардию

http://skald.su/2016/02/14/glava-1-poet-ch-5/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 21 янв 2017, 14:11 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 сен 2016, 01:39
Сообщения: 49
Глава 2. Фильтрационный взвод

12 мая в 9.00 Поэт стучит в калитку военкомата и калитка открывается сразу, как будто Поэта уже ждали. За воротами стоит Лёша, Тимур сидит на лавочке в тени, вытянув ноги и положив РПК на колени.

Заходите, – говорит Лёша, впускает Поэта и перед тем, как закрыть калитку, внимательно осматривает улицу.
Вчера у Поэта толком не получилось осмотреть двор, сейчас, когда Лёша запирает замок, он быстро осматривается.

Слева от него – будка КПП. Чуть впереди – собственно, здание военкомата. Второй этаж выглядит устрашающе – почти все окна выбиты, на подоконниках лежат белые мешки с песком. На других этажах тоже много выбитых стёкол, но на втором целых практически нет.

Прямо напротив ворот, немного дальше здания, видна столовая. На кафеле вокруг окна несколько сколов, в оконном стекле – пулевое отверстие, окружённое разбегающимися трещинами.

Двор уже начали убирать, но ещё видны осколки стекла, мелкие куски кирпича, мелкие ветки.

Идёмте! – Лёша показывает Поэту рукой направление, и они проходят здание и идут через плац.
На плацу группа людей самых разных возрастов метает учебные гранаты, под навесом стоит стол, на котором высокий плотный мужчина показывает сборку-разборку автомата. Поэт и Лёша переходят плац и поднимаются по ступеням в двухэтажное здание, где располагается штаб батальона.



***


Поэта в батальоне приняли, мягко говоря, прохладно. Через неделю после возникновения «Зари» приезжает человек из Днепропетровска, тем более лицо у него специфическое – людей из «Зари» понять можно. Честно говоря, Поэт был удивлён, что его вообще взяли.

Может быть, были нужны люди хотя бы с задатками боевых навыков. Но Поэт потом думал, что в батальоне действовали по принципу «Держи врага ближе к себе». Поэтому и брали людей, вызывающих подозрения – из Днепропетровска, Харькова, Одессы, даже с Западной Украины.

Лёша завёл Поэта в комнату, где несколько человек сидят за столами, перебирают бумаги, что-то набирают на компьютерах.

Новенький! – улыбается Лёша. – Из Днепропетровска.
И выходит из комнаты.

Из Днепропетровска… – от монитора отрывается высокий плотный мужчина с цепкими холодными глазами (Вася-Психолог). – Из Днепропетровска…
Да… – отвечает Поэт.
А почему же к нам приехали, а не в Нацгвардию?
Почему в Нацгвардию? – сразу даже не понимает вопрос Поэт. – У меня такая жизненная позиция…
Под холодным неприязненным взглядом Поэту неуютно, он и сам чувствует свою косноязычность.

Почему Вася-Психолог спрашивает именно про Нацгвардию, Поэт узнал много позже.



***



В первые дни существования батальона пришёл записываться довольно нетрезвый местный житель. Дисциплина в «Заре» сразу была заведена железная – три построения в день, курить – только в отведённых местах, о малейшей пьянке не могло быть даже мысли. Но записываться приходили многие, хлебнувшие вольницы апреля 2014-го.

Они часто были нетрезвыми, и поэтому на первой беседе им, в общем, прощалось это состояние. Хотя зачастую предлагали прийти на следующий день – трезвым, бритым и чистым.

Штаб сидит пока ещё всего в нескольких комнатах, друг у друга на головах, работы – вздохнуть некогда, существование батальона огранизовывается с нуля. Тут открывается дверь, и вваливается пьяный, но решительный доброволец.

Хочу записаться!
Приходите завтра, трезвый и бритый, – привычно отвечает Вася-Психолог.
Хочу записаться сегодня! – решительно чеканит доброволец. – Ждать не могу!
Видно, что спорить с человеком – бессмысленно. Черноволосая серьёзная женщина, которую Поэт сразу же встрече прозвал «Колдунья» (позывной, кстати, прижился) – протягивает лист А4 и ручку.

Пишите заявление. Образец – на столе.
Осталось тайной, что именно пил этот доброволец и в каком количестве, как он смотрел на образец и что вообще происходило в его голове. Доброволец решительно садится за стол и твёрдым почерком пишет: «Прошу принять меня на службу в Национальную гвардию Украины». Ставит число, подпись и отдаёт заявление Васе-Психологу.

Вася-Психолог в ярости поднимает глаза на шутника и видит, что шутник на самом деле не шутит – он сделал важный шаг в своей жизни, заполнил заявление и теперь счастливо ждёт, когда его отправят сражаться за его идеалы.

Вася-Психолог пожимает плечами и передаёт заявление начальнику особого отдела Дворянскому. Дворянский – высокий худой мужчина с холёной внешностью и точёными осознанными движениями. Поэт редко видел, чтобы позывной настолько метко отражал сущность человека.

Просмотрев заявление и бросив один короткий взгляд на добровольца, Дворянский понимает всё. Он поднимается со стула и делает приглашающий жест рукой.

Прошу вас, – Дворянский открывает дверь и одновременно вручает заявление добровольцу. – Видите во-он ту дверь?
Вижу! – счастливо отвечает доброволец-нацгвардеец.
Отнесите ваше заявление, пожалуйста, туда.
Есть! – уже чувствуя себя военнослужащим, доброволец в несколько шагов пересекает коридор и, даже не постучавшись, распахивает дверь и исчезает в комнате, в которой находится особый отдел батальона.
Что с добровольцем было потом – никто толком не знает. Говорят, что вроде бы в комнате были слышны вопли, удары и крики: «Я ошибся, честное слово!» Установить, правда это или нет, уже вряд ли получится, тем более, что больше добровольца-нацгвардейца никто не видел.

Изображение
Под этим навесом проходили первые занятия

http://skald.su/2016/02/15/glava-2-filtracionnyj-vzvod/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 21 янв 2017, 14:11 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 сен 2016, 01:39
Сообщения: 49
Глава 2. Фильтрационный взвод (ч. 2)

Пишите заявление. – Вася-Психолог кивает Колдунье, и она даёт Поэту лист и ручку.
Паспорт есть? – спрашивает блондинка, сидящая за соседним столом.
Поэт молча вынимает паспорт, права и отдаёт их блондинке (потом с подачи Поэта блондинку называют «Красота» – барышня действительно красоты редкой, кукольной).

Пока Красота делает ксерокопии паспорта, Поэт заполняет заявление и отдаёт Колдунье.

Сейчас пройдёте психологический тест, – говорит Колдунья, поднимаясь из-за стола и указывая Поэту на свой стул. – 165 вопросов, варианты ответов выберете мышкой. Врать не нужно – тест сразу же покажет, что недостоверные данные.
Поэт садится за компьютер и начинает проходить тест «На социальную адаптивность». Тест на украинском – похоже, остался в наследство от украинской армии. Иногда попадаются вопросы простые до забавного, вроде «По ночам испытываю желание пойти кого-нибудь убить», варианты ответов «Да/Нет». Но бывают и такие, что не особо поймёшь, о чём речь.

Один из таких вопросов Поэт просит Колдунью перевести на человеческий язык.

Этот тест – переводной с западного, – нехотя говорит Колдунья. – Перевели криво, действительно некоторые вопросы тяжело понять.
Был редактором газеты, – говорит Поэт. – Просто не могу понять построение фразы.
Вася-Психолог на минуту отрывается от рассматривания поэтова паспорта и тяжело смотрит на Поэта, но Поэт, этого, к своему счастью, не замечает, отвечая на очередной «Хочу убивать по ночам». Поэтому он не видит ни долгого взгляда Васи-Психолога, ни короткого, цепкого взгляда, который бросает на него Дворянский.

Уйдя в тест, Поэт не обращает внимание на то, как открывается дверь и в комнату заходит невысокий худенький парень. Парня зовут Евгений, он – сотрудник особого отдела, и естественно, он получает позывной «Женя-Особист». Позывной отражает не только должность, но и внутреннюю сущность – Поэт после узнал, что до войны Женя служил в милиции.

Женя напоминает и бандита, и мента одновременно, причём поровну. По первому правилу Глеба Жеглова Женя, разговаривая с людьми, улыбается, но Поэту поначалу при виде его улыбки хотелось отойти на расстояние чуть больше дальности пистолетного выстрела.

Пока Поэт щёлкает мышкой, Женя-Особист подходит к Васе-Психологу, коротко смотрит на Поэта, затем берёт у Васи-Психолога из рук паспорт Поэта. Перелистнув несколько страниц, он саркастически смотрит в документ (наверное, на страницу с пропиской), затем – на Васю-Психолога. Тот решительно кивает головой.

У Жени-Особиста на лице – похоже, неожиданно для всех – возникает гримаса весёлого сомнения. Он облокачивается на подоконник, складывает руки на груди и молча рассматривает Поэта, Васю-Психолога и Дворянского, пока Поэт заканчивает прохождение теста.

Поэт в крайний раз щёлкает мышкой и встаёт из-за компьютера.

Подождите в коридоре минут 10, – говорит Колдунья.
Поэт поднимается из-за стола. Женя-Особист неожиданно кивает ему, Поэт выходит за дверь. Затем возвращается.

Можно покурить где-нибудь?
Да, слева от крыльца курилка, – Колдунья показывает в окно на лавочки, расставленные вокруг урны возле железного здания умывальника. – Будьте там, мы вас позовём.
Поэт выходит из комнаты, из здания штаба и усаживается на лавочку в курилке.



***



«Возмут или не возьмут? – крутится в голове у Поэта, пока он длинными затяжками выкуривает две сигареты подряд. – Хреново, если не возьмут. На Избушке мне тоже делать нечего, куда тогда идти?»

Тягучее ожидание напрягает, но внезапно Поэт расслабляется.

«И хрен с ним. Если не возьмут – в Донецк поеду. Благо, автовокзал через дорогу».

Додумать эту залихватскую мысль он не успевает – на крыльце появляется Колдунья.

Зайдите, – хмуро говорит она.
Поэт выбрасывает в урну недокуренную сигарету и быстрыми шагами, почти бегом, заходит в штаб.

Вася-Психолог поднимает на Поэта глаза.

В общем, я был прав в оценке тебя, – говорит он. – Посмотри результаты теста.
Он протягивает Поэту лист с бледной распечаткой.

Если бы Чикатило проходил этот тест – вряд ли результат у него был бы хуже, чем у Поэта. Слово «маньяк» в результатах не звучало, но намёки на это были в каждом абзаце.

Поэт с изумлением смотрит на окружающих.

Ну?! – говорит Вася-Психолог.
Тест этот иногда ошибается, – негромко говорит Колдунья.
Иногда – не всегда! – отрезает Вася-Психолог.
Дворянский молчит, с интересом наблюдая за происходящим.

Вы же сами говорите, что тесты ошибаются, – находит, что сказать Поэт. – Я далеко не ангел, но и здесь написан бред какой-то.
Вася-Психолог молчит.

Это же тест для украинской армии! – вдруг осеняет Поэта. – Как ему можно верить?
Гениальный, как кажется Поэту, аргумент, не производит на находящихся в комнате никакого впечатления.

Попробуйте! – смирившись с любым результатом, говорит Поэт. – Если не подойду, уйду, как только скажете.
Дворянский собирается что-то сказать, но не успевает – Женя-Особист, приняв решение, берёт со стола документы и отдаёт их Поэту.

Пусть служит, – говорит Женя-Особист. – Под мою ответственность.
Поэт так и не узнал, чем он так глянулся в тот день Жене-Особисту. Может быть, ментовская рожа Поэта вызвала у Жени-Особиста чувство профессиональной солидарности. Но слово Жени оказалось решающим.

Ну хотя бы у Музыканта во взводе? – сердито спрашивает Вася-Психолог.
Конечно! – широко улыбаясь, примирительно отвечает Женя-Особист. – У Музыканта, у кого же ещё?
Хрен с тобой, служи, – Вася-Психолог не смотрит на Поэта. – Но если что…
Всё будет хорошо, – успокаивающе говорит Женя-Особист Васе-Психологу.
Затем показывает взглядом на дверь.

Идём, – говорит он Поэту.
Поэт и Женя-Особист выходят на плац.

На плацу другая группа людей в джинсах, футболках или голые по пояс, метают учебные гранаты. Командует невысокий парень приблизительно поэтовых лет.

Вот твой взвод, твоё отделение, кстати, – говорит Женя-Особист. – Это – командир взвода Музыкант. А вон тот – командир твоего отделения.
Женя показывает на парня (тоже ровесника Поэта). Парень полуголый, весёлый, замашками и речью напоминает русского разбойника из старых фильмов.

Скляр, принимай новенького! – кричит Женя-Особист разбойнику, тот отходит от группы и подходит к Поэту.
Из Днепропетровска, тест прошёл, – привычно продолжает Женя-Особист. – Прошу любить и жаловать.
Затем он поворачивается к Поэту и говорит по-прежнему улыбаясь, но уже серьёзным тоном.

Батареи и сим-карты из телефонов вынуть, в ближайшие трое суток до особого разрешения не вставлять. Естественно, никаких фотографий. Из части не выходить, всё время быть в своём отделении. В туалет ходить лучше с кем-нибудь. Через трое суток поговорим.
Давайте, я телефоны отдам на эти трое суток, – предлагает Поэт.
Не нужно, – улыбается Женя-Особист, – у меня свои есть. Не подведи меня.
Как зовут? – это уже спрашивает Скляр.
Серёга, – отвечает Поэт, у которого ещё нет даже позывного.
Идём, Серёга! – громко говорит Скляр. – С пацанами знакомиться. Пацаны у нас – во!
Скляр показывает большой палец.

Идём, – кивает Поэт.
Ну всё, удачи! – Женя-Особист разворачивается и идёт в штаб.
Поэт и Скляр подходят к группе, которая как раз закончила метать гранаты и теперь идёт на курилку – туда, где Поэт сидел полчаса назад.

P. S. Агитация того времени

Изображение
Изображение

http://skald.su/2016/02/17/glava-2-filt ... zvod-ch-2/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 21 янв 2017, 14:12 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 сен 2016, 01:39
Сообщения: 49
Глава 2. Фильтрационный взвод (ч. 3)

Курят в основном молча, разглядывая новичка. Поэт курит и рассматривает своих новых товарищей. Позже он с ними познакомится, но уже сейчас заметно, что люди в отделении (и во взводе) словно специально подобраны так, чтобы они не конфликтовали друг с другом.

Возможно, дело в совместимости психотипов или в чём-то ещё – но практически со всеми (кто остался в живых) у Поэта сохранились хорошие отношения.

Командир взвода и командиры отделений – опять же, как специально – назначены по негласному правилу «Назначай командирами самых отмороженных – тогда будет порядок».

Что Музыкант, что Скляр не сильно выпадают из общей картины взвода, но на фоне в основном интеллигентных людей действительно могут показаться чуть более отмороженными.

Они во взводе воспринимались как свои, но в то же время сразу же получили среди товарищей чуть больший, чем окружающие, авторитет.

Большинство во взводе, как и в первом составе батальона «Заря» – это люди в возрасте 35-45 лет. Может быть, дело в советском воспитании – те, кто помнят Союз, видят, насколько деградировала школа и каких подчас мартышек она сейчас выпускает в жизнь с хорошим аттестатом.

И те, кто помнят Союз, видят, во что превратилась бывшая УССР и понимают, за что они собираются воевать.



***



Поэт рассматривает товарищей.

Мишаня-Тополь – высокий интеллигент с грустными глазами последнего романтика Донбасса, немногим старше Поэта. Умница, разбирается в любой технике – у Поэта подобные технари вызывают искреннее восхищение.

Сам Поэт любую технику, кроме транспорта и оружия, может только или поломать, или доломать окончательно.

Петрович – шустрый весёлый взводный старшина, лет на 10 старше Поэта. Поэт называет Петровича «Отец родной», особенно после того, как Петрович становится ротным старшиной. Называть так есть за что – Петрович при первой возможности нашёл Поэту одеяло.

С того дня Поэт, который первое время мёрз безбожно, под разбитым окном укрываясь одеждой, начал хотя бы высыпаться по ночам.

Архимед – единственный в отделении, кто младше Поэта. Смуглый хмурый тип с резкими движениями и почему-то в футболке «ЛДПР». Позже они с Поэтом пересекутся по службе совершенно неожиданно.

Леха – весёлый белобрысый парень, классический донбасский типаж. Такой с улыбкой спускается в шахту и с этой же улыбкой берёт автомат и стреляет тех, кто мешает жить.

Андрюха – высокий, худой, бородатый, с грустной миной на лице, похож то ли на русского художника девятнадцатого века, то ли на монаха или святого с картины этого самого художника. Через пару месяцев Поэт вдруг выяснит, что Андрюха – давний друг Юры, направившего Поэта в «Зарю».

В Днепропетровске говорят: «Днепропетровск – город большой, но очень тесный». Оказывается, это правило работает и в Луганске.

Саня – плотный хитрый усатый мужик, настоящий хохол (хотя и в Донбасском ополчении). Такие, как Саня, вечно жалуются на жизнь, ходят неясно в чём, ездят на «Жигулях», но в гараже обязательно держат джип и микроавтобус, имеют здоровенное хозяйство, немалый депозит в банке и в подвалах ещё кое-что (много кое-чего!)

Такие куркули снятся всем мародёрам мира в самых сладких снах – пока они не взяли в руки автомат, конечно.

Ещё один Лёха – но он невзрачный, скрытный, и Поэт его почти не запомнил.

Взвод оказался подобран очень ровно – за неделю, которую Поэт пробыл в фильтрационном взводе, в коллективе не было ни одного конфликта.



***


Заканчиваем курить, на гранаты, – негромко говорит Музыкант.
Давай, Серёга, идём! – Скляр хлопает Поэта по плечу. Видно, что он взял шефство над человеком из Днепропетровска и теперь так просто от него не отцепится.
Вышли на рубеж, первые двое взяли по три учебные гранаты и метнули их, стараясь попасть в деревянные ящики, установленные метрах в 25.

За гранатами, – говорит Музыкант.
Двое, следующих в очереди, побежали собирать гранаты. Собрали, вернулись на рубеж и отметали их.

Музыкант повернулся к Поэту, посмотрел на него, потом на Архимеда.

За гранатами.
Поэт и Архимед побежали за гранатами.

Ничего, Серёга, привыкай, всё будет нормально, – ухмыляется Архимед.
Да и так всё нормально, – дипломатично отвечает Поэт, задыхаясь на бегу.
Он начал курить за пару недель до отъезда из Днепропетровска, и теперь уже жалеет.

Поэт и Архимед возвращаются на рубеж и метают гранаты. Одна из поэтовых гранат упала метров за пять до ящика, вторая – почти возле ящика, а третья ударилась об асфальт алюминиевой ручкой, подпрыгнула и упала точно в ящик.

Молодец, Серёга! – кричит Скляр и в очередной раз хлопает Поэта по плечу.
Наверное, Музыканту на этом этапе нужно было убедиться в том, что Поэт – управляемый. Больше они близко не пересекались, и опекуном Поэта (и, кстати Архимеда, приехавшего на день раньше) окончательно стали Скляр и Саня-Хитрый.

Изображение
Изображение
Плац «Зари». Слева — вход в казарму

http://skald.su/2016/02/24/glava-2-filt ... zvod-ch-3/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 21 янв 2017, 14:12 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 сен 2016, 01:39
Сообщения: 49
Глава 2. Фильтрационный взвод (ч. 4)

Трое суток за Поэтом ходили каждую секунду. С ним общались нормально, как со своим – но и глаз не сводили. Скляр выделил Поэту койку рядом с собой, с другой стороны от Скляра спит Архимед – оказалось, он тоже был ещё в «зоне особого внимания».

Поэт, хотя и чувствует от происходящего понятное напряжение, не обижается. Действия товарищей объяснимы – и Поэту даже в чём-то легко оттого, что он ожидал более сурового надзора. Потом, оглядываясь назад, Поэт думал, что на месте командования «Зари» он бы себя наверняка не взял.

Хотя… Если человек приехал с какими-то «не такими» намерениями или задачами, то выгнать его – потом гадать, где он лазит и чем занимается. Так что логичнее, хотя и напряжнее – действовать по правилу «Держи врага поближе к себе».

Сейчас Поэта – как друга – держит поближе к себе Скляр.

Не обижайся, Серёга! – говорит Скляр, в тысячный раз хлопая Поэта по плечу. – Пойми нас. Я лично тебе верю.
Это приятно, – отвечает Поэт.


***



Больше всего Поэта поначалу напрягают коллективные походы в туалет. Чтобы дойти до туалета, нужно выходить из казармы, идти через весь плац и аж за штабом можно попасть в общий туалет.

В самом здании военкомата, где сейчас казарма «Зари», ни туалеты, ни души не работают. До батальона в этом здании сидела Нацгвардия – люди культурные и интеллектуально развитые. Гвардейцы поразбивали и попростреливали трубы и унитазы, некоторые унитазы вообще сняли, поэтому ни о какой канализации речь пока не идёт.

Ночью для малой нужды используются вёдра и банки, которые стоят в помещениях туалетов на этажах. Если придавило «по большому» – нужно идти через плац. Это очень не рекомендуется – людей в батальоне мало, всю территорию контролировать вроде бы получается, а вроде бы и не очень. Тем более про Тимура говорят, что он в тёмное время суток сначала стреляет, а потом разбирается, кто это вообще был.

Если уж совсем нужно – постовой на входе в казарму говорит человеку пароль, засекает 15 минут – и человек идёт через плац. В общем, быстро, но без резких движений – все помнят про Тимура за спиной.

К сожалению Поэта, он своими ночными походами в туалет сильно напрягает Скляра и Саню-Хитрого (они ходят с ним по очереди). Но тут ничего не поделать – вода в Луганске сильно отличается от днепропетровской, и первое время почки Поэта реагируют на неё очень недружелюбно.

Виталик, нужно выйти, – в час ночи говорит Поэт Скляру, который уже видит шестой сон.
ПОСРАТЬ?!! – в ужасе орёт Скляр.
Нет, – отвечает Поэт.
Ну иди, – неожиданно говорит Скляр.
Сам? – не понимает Поэт.
Да. Ты же на этаж?
Ну да, – отвечает Поэт.
Ну и иди, – неожиданно грубо говорит Скляр, отворачивается и натягивает на голову одеяло. – Я уже заебался с тобой бегать.
Саня-Хитрый демонстративно спит.

Поэт смотрит на одеяло и завистливо вздыхает.



***



У него с собой одеяла нет – в Днепре климат немного иной, чем в Луганске, и Поэт почти месяц до отъезда спал без одеяла, только под простынёй. Поэтому про одеяло он даже не подумал.

В Луганске в мае 2014-го по ночам откровенно холодно.

Фильтрационный взвод живёт в казарме для призывников. Спят на голых нарах – постелей почти ни у кого нет. Подушек тоже нет, хорошо, хоть на нарах есть возвышения-подголовники. Окна в казарме разбиты, по помещению всю ночь гуляют сквозняки и жужжат комары.

У Поэта с собой – только две простыни и наволочка. Одну простыню Поэт постелил на нары, сложенную наволочку кладёт под голову, укрывается второй простынёй. Толку от неё мало.

Из одежды у Поэта – двое джинсов и двое футболок. Один комплект Поэт на ночь надевает на себя (точнее, не снимает с вечера), вторым укрывается поверх простыни: тело – футболкой, ноги – джинсами. Поворочавшись, вытаскивает наволочку из-под головы, складывает вдвое и засовывает в неё ступни. Так уже лучше, и можно даже спать – но только Поэт начинает засыпать, его придавливает в туалет.



***



Ты точно не срать? – сонно бормочет Скляр вслед выходящему Поэту.
Да точно, – негромко, чтобы не разбудить товарищей, отвечает Поэт от дверей.
Он удивлён неожиданным доверием Скляра.

Поэт проходит по тёмному коридору и заходит в туалет.

Несмотря на ночь, в туалете людно. Кто-то умывается в большом баке, кто-то – стирает носки в тазу, кто-то курит, кто-то пьёт чай или чифир, кто-то хрипло рассказывает о том, как со Стрелковым воевал в Славянске. Рассказ незамысловатый, но звучит правдоподобно.

Поэт находит наполовину полную трёхлитровую банку, становится возле окна (по ходу дела можно любоваться автовокзалом), и тут неожиданно распахивается дверь и в туалет пулей влетает полуголый Скляр.

Серёга, ты где? – орёт Скляр.
Поэт сейчас стоит на фоне немного освещённого окна, поэтому от двери его действительно тяжёло рассмотреть.

Здесь, – отвечает Поэт, не оборачиваясь.
Серёга, ты чё делаешь? – вкрадчиво спрашивает Скляр.
Ссу, – честно отвечает Поэт.
А телефон твой где? – ещё более вкрадчиво спрашивает Скляр.
В кармане, – терпеливо отвечает Поэт.
Скляр смотрит на Поэта. В одной руке Поэт держит банку, в другой – член. В многорукости Поэт пока что не замечен, поэтому Скляр успокаивается.

Батарея вынута, – также терпеливо отвечает Поэт. – Ща закончу – покажу.
Если не веришь, – раздражённо продолжает Поэт, – нужно было сразу идти со мной.
Серёга, не обижайся, – Скляр снова собирается хлопнуть Поэта по плечу, но видит, что банка находится с его стороны и передумывает. – Вопросов нет, теперь ходи сам.
Аккуратно, чтобы не помешать процессу, Поэт пожимает плечами.

Скляр закуривает две сигареты и даёт одну Поэту.

Всё, теперь ходи сам, – говорит Скляр. – Только на улицу всё равно с кем-то – мало ли что. Забор с той стороны дохлый совсем.
Сорри, что причинил столько неудобств, – Поэту на самом деле приятно, что он прошёл первый этап проверок и ему, как думает Поэт, начали верить.
На самом деле Поэта подозревали в шпионаже на СБУ аж до боя на Роскошном в июле 2014-го – но Поэт об этом даже не знал.

После Роскошного Поэта уже никто не подозревает в сотрудничестве с Украиной но, поскольку Поэт вообще не пьёт и при этом вроде бы не имеет хронических заболеваний – его начинают подозревать в шпионаже на ФСБ.

Скляр морщится, услышав нерусское слово – здесь это не любят – но не говорит ничего.



***



Днями фильтрационный взвод, как и остальные, занимается хозяйственными работами. Разгружают стройматериалы, которые где-то «решает» командование, разгребают срач на территории. Военкомат до прихода «Зари» был, как и вся украинская армия – с более-менее живым фасадом, а сделаешь шаг вглубь – караул. Тем более, на территории успели пожить украинские «правоохранители».

Сегодня взвод убирает второй этаж – там в основном жили «бойцы» Нацгвардии. Поэт в жизни кое-что повидал, но о таком даже не слышал.

В комнатах, где нацгвардейцы собирались держать оборону, окна заложены белыми мешками с песком и заставлены стащеными со всего военкомата сейфами. Стёкол почти нет – часть выбили нацгвардейцы, чтобы наставлять стволы на митингующих, оставшиеся выбили сами митингующие, когда выгоняли нацгвардейдев.

Прямо на полу лежат матрацы, подушки и одеяла, но зарёвцы брезгуют их брать – постель в таком состоянии, что не всякий бомж позарится.

Прямо в комнатах, прямо возле постелей живописно располагаются пустые бутылки из-под водки и вина, покрывшиеся плесенью пустые консервные банки, грязные ложки в пятнах засохшей еды, шприцы (много), обёртки от конфет и шоколада, тряпки с пятнами крови и жгуты, кучи дерьма и куски использованной туалетной бумаги.

Сразу видно, люди жили роскошно и службу несли старательно – всё делали, не покидая боевой пост.



***



Поэт злобно пинает заляпаную подушку, закуривает сигарету и поворачивается, чтобы выйти из комнаты – и тут в комнату входит Саня-Хитрый.

На, Серёга, поноси пока, – улыбается Хитрый и протягивает Поэту штык-нож в ножнах.
Поэт от такой щедрости даже немного теряется.

Оружия в «Заре» катастрофически мало. Батальон начинался с четырёх автоматов, которые Грач принёс с СБУ в день возникновения батальона, и с четырёх «коктейлей Молотова», которые сделали на месте. На момент прихода Поэта в «Зарю» на 100 человек – 47 автоматов, те же четыре «коктейля Молотова» и несколько штык-ножей и сапёрных лопаток, которые местные купили на рынке.

Когда ожидается штурм, места у окон занимают по двое. Один – с автоматом, второй – держит два запасных рожка. По умолчанию – если первого убивают, второй берёт автомат.

Люди с «коктейлями Молотова» стоят на лестнице на втором и третьем этажах – оттуда, размахнувшись, можно перебросить бутылку через ворота, если будут подгонять БТР или БМП.

Ножи и лопатки – на случай рукопашной, но все понимают, что если их сейчас будут штурмовать, то при таком перевесе в оружии силовики просто перестреляют всех раньше, чем кто-нибудь сможет подойти на дистанцию рукопашной.

И тем не менее, Поэту жутко приятно оттого, что ему дают штык-нож – его первое оружие в батальоне.

Спасибо, Саня, – растерянно отвечает Поэт.
Носи, – повторяет Хитрый, снова улыбается и тут же спохватывается. – Только потом отдашь!
Отдам, – улыбаясь, отвечает Поэт. – Потом. Если не забуду.
Не переживай, – веско говорит Хитрый. – Я напомню!
Хитрый поворачивается и выходит. Поэт прикрепляет штык-нож на офицерский ремень, который заправлен в джинсы, и идёт гулять по этажу – чтобы все видели, что у него теперь есть штык-нож.

День удался!

P. S. Тем временем на Украине

Изображение
Изображение
Изображение
phpBB [video]

phpBB [video]


http://skald.su/2016/03/02/glava-2-filt ... zvod-ch-4/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 21 янв 2017, 14:13 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 сен 2016, 01:39
Сообщения: 49
Глава 2. Фильтрационный взвод (ч. 5)

Следующий день тоже удался – после утреннего построения сообщили, что сегодня поведут на стрельбище стрелять из автоматов.

Поэт с детства был двинутый на оружии, но всё у него как-то не складывалось. За год до войны купил помповик – и тот оказался фуфлом, пришлось сдавать в магазин обратно. И только сейчас Поэту выпала возможность дорваться до настоящего оружия – пусть и ещё не своего, на один раз на стрельбище, но всё-таки!

Взвод Поэта на построении обычно стоит где-то в середине строя, и Поэт каждый раз рассматривает два взвода, стоящие на правом фланге – спецвзвод («спецы») и разведка. Поэту кажется, что эти взвода также отбирают по схожести психотипов людей, или ещё что-то в этом роде. Батальон только формируется, но у каждого из двух «рабочих» взводов уже виден свой стиль.

Спецы – постоянно держатся группой, всё или почти всё делают вместе. Даже в столовую спецы передвигаются бегом, в строю, дежурные получают еду сразу на весь взвод. Во всех остальных взводах каждый берёт еду себе.

Если в спецах видны слаженность и лёгкая заносчивость по отношению к другим, то разведка как-то умудряется выделяться пофигизмом и лихостью. Они не такие демонстративно слаженные, как спецы, но у них тоже есть свой стержень. И ещё – пока что только эти два взвода худо-бедно обеспечены хоть какой-то формой.

В чём-то похожи взвода – но командиры отличаются. Спецами командует Кэп – Поэт сразу решил, что Кэп – в прошлом офицер, который привык рявкать на подчинённых так, что иногда дрожат стёкла в казарме. Командир разведки – Андрей, тоже в прошлом офицер, но он в основном отдаёт команды тихо и зачастую добивается результата, не повышая голос.

Имя в батальоне – понятие абстрактное, оно особо никому не интересно. Позывной человека говорит о нём гораздо больше, зачастую очень точно отражая суть. Но бывают люди, к которым позывные почему-то не прилипают – Поэт так и не смог понять, почему.

Один из таких людей – первый комбат «Зари» Плотницкий – его даже в разговорах между собой называют или «Комбат», или «Плотницкий». Второй такой человек – командир разведвзвода Андрей. Невозможно было придумать ему позывной, поэтому его между собой называют «Андрей», а когда он стал командиром батальона (На место Плотницкого, который стал Министром обороны ЛНР), то Андрея стали называть просто «Комбат».

После построения к фильтрационному взводу подходят Андрей и Дизель – коренастый парень в форме и с банданой на голове.

Добрый день, – негромко говорит Андрей. – После завтрака с моим заместителем (Андрей показывает на Дизеля) собираетесь возле входа в казарму и идёте на стрельбище.
Для Поэта этот выход в город – первый после поступления в батальон. Стрельбище находится недалеко от расположения батальона, но всё равно – перспектива пройтись по городу (со штык-ножом на боку) сразу поднимает Поэту настроение.

Поэт искоса внимательно осматривает Дизеля и Андрея. Разведка уже ходит в караулы, они даже куда-то выезжали – то есть делают что-то реальное, кроме погрузки и разгрузки, которые с одной стороны и нужны, а с другой – всё-таки Поэту хочется большего.



***



Стрелки фильтрационного взвода дождались Дизеля и ещё пару человек из разведки и отправились на стрельбище.

У Поэта на улице было странное восприятие происходящего, когда он видел, как пересекаются две реальности.

С одной стороны – здесь по инерции ещё действуют законы, правила и понятия Украины – на улицах иногда можно было увидеть милицию (хотя редко), в городе как основная валюта ещё ходит гривна, формально – платятся налоги и действует уголовный кодекс Украины.

С другой стороны – в городе вроде бы незаметно, но уже ощутимо зарождается новая власть. На автовокзале с каждым днём увеличивается количество добровольцев батальона «Заря», на СБУ – «Избушке» – уже формируется структура, которая после превратится в довольно влиятельный батальон «Леший».

В других точках города зарождаются какие-то другие подразделения – ГБР, ДШБ, КГБ – но Поэту мало что о них известно. О «Леших» он знает постольку, поскольку «Заря» и «Лешие» сразу не нашли общий язык, а с другими отношения были никакие – по крайней мере, на уровне бойцов.

Как действуют подразделения? Кому они подчиняются? Откуда берут оружие, боеприпасы, топливо, форму, питание и финансирование? Этот вопрос для Поэта как был, так и остался загадкой. Но Поэт и не старается вникать в то, что не касается лично его. Он быстро понял, что для выживания в ополчении (да и не только) лучший принцип – «Живи и давай жить другим».

Поэтому если происходящее может казаться ему неверным, но не вызывает реальных напрягов лично у Поэта – Поэт не обращает на это внимание.



***



Строй бойцов, одетых кто во что, идёт по городу. Вокруг кипит обычная жизнь – люди куда-то спешат, что-то продают, что-то покупают. Но время от времени среди обычных вещей попадаются пока непривычные – несколько человек в форме с автоматами на джипе, байкер в форме и с пистолетом на хорошем спортивном мотоцикле, машина с ретрансляторами и с красными флагами над крышей.

Идти пришлось недолго – попетляв по заброшенной промзоне, фильтрационный взвод оказался на стрельбище. Перед ними уже стреляли, поэтому всё было готово – три каремата, на которых лежат три автомата, три щита для мишеней, установленные в ста метрах перед загибающейся насыпью, и стопка новых мишеней.

Поэт попал во вторую тройку стреляющих – с Лёхой и Хитрым. Пока стреляет первая тройка – по 10 патронов на человека – вторая стоит в паре метров за ними. Поэт блаженно щурится от грохота выстрелов и жадно вдыхает пороховой дым.

Бывают моменты, которые, если угаданы верно, могут изменить всю жизнь. По идее, Поэт должен был стрелять из автомата, лежащего в центре, но у него возникло ощущение, словно внутри него кто-то проснулся и сквозь глаза Поэта смотрит на автомат, лежащий слева. И смотрит долго – чтобы до Поэта дошло, что это не просто так.

Первые отстрелялись и побежали за мишенями. Поэт поворачивается к Хитрому, стоящему слева от него.

Саня, не возражаешь, если я из этого автомата буду стрелять?
Хитрый пожал плечами.

Хорошо, спасибо.
Поэт переходит поближе к глянувшемуся ему автомату.

Вторая тройка, на исходный! – командует Дизель
Поэт ложится на каремат и с нежностью берёт автомат. Это обычное «весло», АК-74, но Поэт смотрит на него с трепетом – он не держал автомат в руках уже 25 лет, с тех пор, как их возили на стрельбище в школе.

Заряжай! – Дизель высыпает возле Поэта 10 патронов.
Поэт отстёгивает рожок, и руки сразу вспоминают забытые навыки. Он забивает рожок, пристёгивает его к автомату и смотрит на Дизеля.

Рано, – говорит Дизель. – Подождите, пока все зарядят.
Леха и Хитрый забивают рожки и пристёгивают их к автоматам.

Приготовились! – кричит Дизель, и трое на рубеже почти одновременно передёргивают затворы.
Огонь!


***



Поэт когда-то в школе занимался стрельбой, и плотно увлёкся ею в девяностых, когда бросал пить и чтобы занять время, выпускал в иные дни по 150-200 пуль в тире из пневматической винтовки. Возможно, сказалось это, возможно, есть какая-то генетическая память – дед Поэта был охотником и отличным стрелком. Возможно, дело было в том, что Поэт и автомат сразу понравились друг другу.

Для добровольца из нынешнего состава батальона «Заря» Поэт отстрелялся неплохо – из 10 пуль 9 попали в мишень, 6 из них – в восьмёрки и девятки.

Ни хрена себе, – тихо говорит Дизель и недоверчиво смотрит на Поэта.
Поэт молча встаёт и отстёгивает рожок.

Первый стрельбу окончил, – скромно говорит Поэт.
Нагибается и подбирает одну из своих гильз – на счастье.

Поговорим с вами на обратном пути? – спрашивает Дизель.
Да, конечно, – стараясь не выдать радости, отвечает Поэт.
Есть надежда, что его заберут в разведку.

В разведку!



***



Поговорили раньше – не дожидаясь, пока отстреляются остальные. Дизель поставил вместо себя кого-то из разведчиков, и они с Поэтом отошли в сторону.

Кем были до войны? – спрашивает Дизель.
Они с Поэтом пока ещё на «вы». Как потом понял Поэт, в «Заре», среди обычных людей, это не самый хороший признак.

Журналистом, писателем, преподавателем, – отвечает Поэт.
Дизель снова недоверчиво смотрит на Поэта.

А где стрелять научились?
С детства стрельбой увлекался. И ещё занимался ножевым боем.
Дизель несколько секунд молчит.

В разведку к нам не хотите перейти?
Неплохо бы, – отвечает Поэт.
Хорошо, – Дизель кивает так, словно после размышления соглашается со своими словами. – У нас решения принимаются после того, как поговорим со всеми, но я предложу взять вас.
Спасибо, – кивает Поэт. – Может, будем на «ты»?
Давай, – кивает Дизель.


***



По дороге в батальон взвод растянулся метров на 400. Словно после того, как людей допустили к оружию, им начали больше доверять. Поэт идёт впереди и довольно щурится, глядя сквозь листву на Солнце.

Неужели его возьмут в разведку?

От мыслей Поэта отвлекает несильный хлопок по плечу. Это Поэта догнал Хитрый.

Серый, давай штык-нож? – улыбается Хитрый.
Уже? – недовольно отвечает Поэт.
Ну, тебе скоро новый выдадут, и ещё кое-что.
С чего ты взял? – искренне удивляется Поэт.
В разведку переходишь, – говорит Хитрый.
Да это ещё неясно, – удивляется Поэт.
Ясно, – снова улыбается Хитрый. – Ясно. Сегодня переведут, вот увидишь.
Хитрый – он на то и хитрый, чтобы не ошибаться. Вечером в кубрик фильтрационного взвода заглянул Дизель, коротко переговорил со Скляром и кивнул Поэту.

Идём, Серёга. Койку тебе уже нашли.
Поэт быстро собрал вещи, свернул постель и вышел за Дизелем. Они по диагонали пересекли коридор и вошли в кубрик разведвзвода.

Люди в кубрике лениво поворачивают головы в сторону скрипнувшей двери.

Знакомьтесь, это Сергей, он будет в нашем взводе, – говорит Дизель взводу и поворачивается к Поэту. – Вон твоя койка.
Дизель показывает на койку в дальнем углу кубрика.

P. S. Разведка. Начало.

Изображение
Дизель (справа) и Лёд
Изображение
В кубрике разведвзвода

http://skald.su/2016/03/17/glava-2-filt ... zvod-ch-5/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 21 янв 2017, 14:14 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 сен 2016, 01:39
Сообщения: 49
.Глава 3. Разведка. Начало (ч. 1)

Поэт понемногу знакомится со взводом.

Основа взвода – люди, которые пришли с самого начала, 5-6 мая. Командир взвода – Андрей, из тех странных, с точки зрения Поэта, людей, к которым почему-то не прилипают позывные. Не скажешь, что у них нет характерных черт – они есть. Но позывного почему-то нет.

Андрей – офицер, служивший ещё до войны, поэтому в разведвзводе сразу же создаются порядки, приближённо напоминающие армейские. Для оружия – нескольких автоматов, которые уже были во взводе – откуда-то притащили шкаф. На шкаф прикрепили петли, в которых болтается небольшой замок. Ключ от замка, правда, лежит на шкафу, и все это знают, но всё равно – порядок уже есть.

В кубрике убирают регулярно, пол почти всегда чистый. Чуть большая проблема – стол, стоящий возле оружейного шкафа. На столе стоит электрочайник, лежат пакеты с пряниками, конфетами, хлебом, консервы, консервация, стоит пара банок варенья. Вокруг чайника – почётный караул кружек.

Бывает, кто-то не моет кружку после чая или кофе или не вытирает крошки со стола. Эта проблема остаётся ровно до тех пор, пока в кубрике нет Дизеля. Когда Дизель видит бардак на столе – он молча берёт большой мусорный пакет и смахивает в него со стола всё, кроме чайника.

Пару раз оставшись без ништяков к чаю или без кружек, даже самые небрезгливые понимают, что к чему, и на столе теперь зачастую порядок.

Дизель – тот, который заметил Поэта на стрельбище. Заместитель командира взвода, в коллективе пользуется авторитетом.

Андрей и Дизель – загадка для Поэта. Есть люди, которые, даже возглавляя незнакомый коллектив, сразу же «ставят» себя, при этом не прилагая особых усилий. Так у них получается само по себе. Поэт не любит командовать людьми, хотя позже пришлось учиться, и его всегда удивляют прирождённые командиры.



***



Андрей держится особняком. Дизель больше в коллективе, и вокруг него кучкуется костяк взвода.

Лютый – как и Андрей, бывший офицер, мужчина лет 45, с улыбкой доброго тихого маньяка. Когда Лютый в первый раз улыбнулся, Поэт понял, почему он получил такой позывной.

Лёд – молодой высокий парень, постоянно ходит в тельняшке. Поэт заметил у Лёда (в родительном падеже Льда называют только так) татуировку «За ВДВ». Потом они разговорились, и выяснилось, что Лёд служил десантником под Днепропетровском. Почти земляки, по меркам этой войны.

Бекас – смуглый парень с внимательными глазами. Сначала Поэту казалось, что Бекас – еврей. Кстати, Поэта страшно удивляет то, что в Луганске попадаются евреи. Один из любимых анекдотов Поэта: «Рабинович, вы случайно не шахтёр? – Я не случайно не шахтёр, я принципиально не шахтёр!» Луганск – город ощутимо беднее жирного Днепропетровска, и Поэт не понимает, что еврею делать в Луганске.

Насчёт Бекаса Поэт, похоже, ошибался – он вроде бы не еврей, но, как позже выяснилось, до войны был гаишником. Возможно, именно профессия дала Бекасу этот ласково-настойчивый стиль общения.

Шатун – коренастый, немного сутулый тип, действительно напоминающий медведя. Позывные часто попадают в точку, но этот вообще оказался верным на сто процентов.

Змей – высокий худой парень. Волосы всегда коротко острижены, движения немного размашистые и нервные. Поэт сразу заподозрил, а потом узнал точно: Змей – бывший зэк.



***



В ополчении людей с судимостями или с проблемами с законом много, и этот факт ещё один, который сильно удивляет Поэта. В его понимании, после того, как в Одессе людей сожгли заживо, уйти из этого государства – практически вопрос жизни и смерти.

Почему «нормальные», «приличные» и социализованные люди сидят дома и ждут, чем всё закончится? Пока Поэт присмотрелся к местным, для него это долго оставалось загадкой.

Местные домашние мужчины и женщины нередко не любят ополченцев. Бывает, что ополченцев сначала тихо, с зимы 2014-2015 иногда и почти громко называют «отщепенцы» и «аль-паченцы». Сами ополченцы, столкнувшись с неприязненным отношением к себе от «домашних» мужчин, подобных персонажей считают хомяками. К ним нередко относятся пренебрежительно и называют «подъюбниками», «заряжающими тампонов» и «диванными войсками».



***



Гном – совсем молодой, ему только 21. С точки зрения Поэта, которому уже пошёл пятый десяток, Гном – очень прикольная смесь мальчика и взрослого мужчины. Эта смесь понемногу переходит из первого состояния во втрое, но всё равно постоянно откатывается в первое.

Страйк – молчаливый парень, по типажу – как в старом фильме «истинный ариец». Страйк с Поэтом почти не общаются – но не потому, что есть неприязнь, а потому, что Страйк вообще мало говорит. Как потом оказалось – много делает.

Химик – вот это настоящий еврейский юноша. Мягкий, тихий – Поэту вообще неясно, как таких заносит в ополчение. Для создания более грозного имиджа Химик подстригся налысо, но в результате только стал похож на печального басмача с еврейскими корнями и высшим образованием.

Хруст – ещё один персонаж, который Поэту напомнил еврея. Поэт с Хрустом общались мало, хотя и отношения у них были нормальные, поэтому Поэт так и не сделал окончательного вывода.

Жгут – хмурый невысокий парень, медик взвода. С Поэтом у них отношения сразу не очень заладились, но по местному «обычаю» они стараются не конфликтовать, а по возможности обходить друг друга и общаться подчёркнуто ровно.

Дед – мужчина в возрасте, неплохо за 50. У него есть внуки, и этот факт вкупе с возрастом и внешним видом без вариантов определил позывной. Худой седой мужчина в роговых очках, когда идёт по городу – на такого второй раз не взглянешь. Поэт уже встречал похожих незаметных персонажей, которые незаметно делают немало и незаметно же уходят.

Бабай – невысокий улыбчивый узбек. Со всеми поддерживает хорошие отношения, со всеми – на «вы» и в его случае это воспринимается нормально. Поэт не умеет так строить отношения с людьми и завидует таланту Бабая.

Финн. Высокий жилистый парень, русые волосы, классические русские черты лица – типичный русский. Финн – ещё одна загадка для Поэта. Глубоко верующий, не пьёт и не курит (говорит, что никогда и не пробовал), дома остались жена и трое детей, тоже верующие. Его койка рядом с койкой Поэта.

Поэт слышал, что настоящих друзей можно найти либо в юности, либо на войне. Иногда случается встреча неожиданно родственных душ, когда взрослые сформировавшиеся люди вдруг моментально сходятся, как сходятся дети. Финн – первый настоящий друг, которого Поэт нашёл на этой войне.



***



Разведвзвод, как и фильтрационный взвод, сразу принял Поэта настороженно. Собственно, близко с Поэтом общается только Финн – у них сразу возникает своя система.

Когда один где-нибудь умудряется «накопытить» немного патронов – патроны делят на двоих. Когда второй разживается деньгами и покупает пакет леденцов – тоже делят на двоих. Если удаётся разжиться деньгами, которые сразу никуда не тратятся – тоже помогают друг другу.

Финна и Поэта сблизило ещё одно занятие – когда делать нечего, они играют в шахматы, которые где-то на разгромленном втором этаже нарыл Финн. Финн играет здорово, Поэт только имеет понятие о том, как ходят фигуры.

Финн громит Поэта в каждой партии, даже не особо напрягаясь, но через неделю Поэт уже умудряется планировать на ход, а иногда и на два хода вперёд.

Финн с Поэтом во всём находят общий язык. Единственное, что жутко раздражает Поэта в Финне – то, что Финн постоянно шутит по поводу своей скорой смерти.

Предположим, заходит шахматная партия для Поэта в тупик – Финновы фигуры обложили Поэтовы остатки обороны и громят их, как немца в 45-м. Поэт напряжённо думает, как спасти ферзя и ладью, отдав хотя бы коня, а Финн смотрит на доску, смеётся и вдруг поднимает на Поэта взгляд.

Вот прикинь, Серёга, вот убьют меня – с кем будешь в шахматы играть?
Поэт рычит от злости.

Финн, бля, сколько раз говорил – никогда не шути на эту тему!
Финн в ответ только смеётся и за три хода забирает и коня, и ладью, между делом загоняя ферзя в глухой угол между своими пешками.

Все там будем, на всё Божья воля, – говорит Финн, и Поэт не понимает – достаёт его Финн или действительно так фаталистично относится к своей жизни.


***



Собственно, Поэтом Поэт стал в первый день после построения. Взвод собрался в курилке возле ворот, куда стащили лавочки, пару стульев и пару шатающихся кресел.

Нужен позывной, – сказал Дизель, подойдя к Поэту.
Поэт немного затупил – в эту сторону он ещё не думал.

Чем занимался или увлекался до войны? – приходит на помощь Дизель.
Журналистом был, редактором.
«Журналист», «Редактор» – длинно, – сразу отметает эти варианты Дизель.
Голландский язык преподавал.
«Голландец» – прикольно, но тоже длинно.
«Дутч»? – спросил Поэт.
Это ещё что? – не понимает Дизель.
Так голландцев называют в Европе.
Не, непонятно.
Возникает небольшая пауза.

Стихи ещё писал, – перебирает варианты Поэт.
Стихи? – не верит Дизель. – Серьёзно?!
Ну да, – Поэт удивляется недоверию Дизеля.
Ну, писал человек стихи, ну и что?

Во! – Дизель показывает большой палец. – Поэт!
Дизель поворачивается ко взводу. Кто-то курит, кто-то шарится в телефоне по Интернету, кто-то разговаривает с соседом.

Внимание, позывной новичка – «Поэт».
Бойцы смотрят на Дизеля, на Поэта, кивают, пожимают плечами и возвращаются к своим занятиям.

Так Поэт становится Поэтом.

P. S. Разведка. Начало

Изображение
Бекас
Изображение
Лютый
Изображение
Гном
Изображение
Финн (слева)

http://skald.su/2016/03/25/glava-3-razv ... halo-ch-1/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 21 янв 2017, 14:14 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 сен 2016, 01:39
Сообщения: 49
Глава 3. Разведка. Начало (ч. 2)

Едешь с нами? – к Поэту подходит Лёд.
Куда? – не понимает Поэт.
Сегодня в ночь на выезд. Нужно одно место посмотреть.
Еду, – пожимает плечами Поэт.

Чтобы разобраться в человеке, «старики» взвода решают взять его с собой, как только он пришёл.

Первый вопрос, который возникает – экипировка Поэта.

Поэт на данный момент одет в светло-синие джинсы, подпоясанные вытертым офицерским ремнём, тёмно-синюю футболку и коричневые кроссовки, которые он купил в Луганске в день голосования. Обувь (как начинающий военный, Поэт решил не экономить на обуви) покупается в крутом (по луганским меркам) обувном магазине, на кроссовках написано «Скетчерс».

В разведвзводе уже появилась первая форма – так называемая «стекляшка», широкие брюки и широкая куртка раскраски «флора», сделанные из ткани, похожей на ту, из которой делают сумки. Форма балахонистая, поэтому её можно надевать на другую одежду, что очень удобно, особенно в холодные луганские ночи.

У Поэта такой формы, пока, естественно, нет. Ему всё равно, он готов идти на свой первый выход хоть в джинсах, хоть в трусах, хоть без, но против оказывается Андрей. Все на выход должны идти в форме – и точка.

Сначала Поэт думает, что это – дурной армейский педантизм по принципу «Пусть безобразно, но единообразно». Много позже до него дошло – Андрей исходил из того, что весной 2014-го в Луганске человеку в форме с оружием немного безопаснее, чем человеку в гражданской одежде с оружием.

Если человек в форме с оружием – это, скорее всего, представитель какого-нибудь зарождающегося подразделения. Если человек с оружием, но в гражданке – это может быть кто угодно, и его могут убить просто для того, чтобы забрать ствол. Ни милиции, ни СБУ, ни судов, никаких других органов власти по факту в Луганске уже нет.

Мы ему сегодня форму не успеем достать, – задумчиво говорит Дизель. – Уже вечер.
У кого из наших такой размер? – спрашивает Андрей.
У Финна, – лениво говорит Бекас, смеривая Поэта взглядом.
Финн! – кричит Лёд вглубь кубрика Финну, который лежит на койке и слушает музыку в наушниках.
С третьего раза Финн слышит, что его зовут, поднимается с койки и подходит к группе, собирающейся на выезд.

Дай форму Поэту, – тихим, но не допускающим возражения тоном говорит Андрей.
Финн делает недовольную мину – он заранее чувствует, чем для его формы закончится сегодняшний выезд. И это без его участия!

Ему на выход, – тихо, но уже твёрже говорит Андрей.
Финн покорно кивает и бредёт к своей койке за формой.

Всё? – спрашивает Андрей.
Какой всё? – возмущается Поэт. – А оружие?
Возьмешь мой автомат, – глядя в сторону, говорит Андрей.
Впоследствии он наверняка не раз пожалел об этой фразе.

Пока во взводе не хватает автоматов на всех. У тех, кто пришёл с начала, своё закреплённое оружие есть, на всех остальных есть переходящие стволы – приблизительно один на двоих-троих. Поэт, в первый выход сходив с автоматом Андрея, воспринял это как должное и теперь каждый раз пытается взять именно этот автомат.

На самом деле автомат и Поэт понравились друг другу также, как и Поэт и тот автомат, из которого он стрелял на стрельбище.

Формально свои претензии Поэт аргументирует тем, что за ним оружие пока что не закреплено, а «У тебя и так есть пистолет, и я буду тебя прикрывать, а толку с меня в бою вообще без оружия», – это говорится Андрею каждый раз.

Дополнительный «аргумент», который приводит Поэт – номер автомата начинается на «56», как и телефонный код Днепропетровска.

С Поэтом, в общем, можно найти общий язык. Но в некоторых вопросах, в которых Поэт уверен в своей правоте (правда, далеко не всегда обоснованно) Поэта клинит и он стоит на своём до конца, используя в отстаивании своих законных прав все мыслимые и немыслимые средства.

Андрей иногда тихо рычит, но терпит Поэтов закидон, и до тех пор, пока Поэт не получил свой персональный автомат – он почти везде ходит с автоматом «56» на практически законных правах.



***



Выезд назначен на вечер, когда уже стемнеет. Тех, кто едет, освобождают от всех нарядов и отправляют спать – но Поэту не спится. Сегодня – первый его выход в составе разведвзвода, и даже неясно, чем этот выход обернётся. Ещё два дня назад Поэт вместе со всеми грузил песок и кирпич и убирал дерьмо за Нацгвардией – и уже сегодня с боевым оружием участвует в выходе!

В 20 часов начинают собираться.

Финн, с тяжёлым вздохом отдавший форму (словно чуял, что форма будет вымазана), махнул на всё рукой и по принципу «Сгорел сарай – гори и хата» вытаскивает из-под матраца личный армейский подсумок для магазинов, в котором лежит его личный магазин, через два патрона забитый трассерами – особый шик начинающих разведчиков.

Два магазина взяли из н/з взводного шкафа-оружейки, и ещё один магазин с недовольной миной и непререкаемым «Вернёшь!» протягивает Поэту Бекас. Теперь у Поэта автомат с полным магазином, полный подсумок, надетый на пояс, и три личных пачки патронов, кое-как растыканных по карманам джинсов.

Поехали, – говорит Дизель, допивая кофе, оглядывая не очень чистый стол и тяжёлым взглядом смеривающий взвод.
Сейчас уберём, – тут же отзывается Химик.
Сразу, – отрезает Дизель, и выходит из кубрика.
За ним выходят Лёд, Бекас, Змей и Поэт. Краем глаза Поэт успевает заметить, как Химик уже убирает со стола.



***



Возле входа в казарму уже стоит «Фольксваген» Бекаса – машина неприметная, но хорошая и мощная. Поэт, у которого когда-то тоже был «Фольксваген», но лет на 10-15 старше, завистливо вздыхает.

Грузятся в машину. За рулём – Бекас, рядом с ним – Дизель. Слева на заднем сидении сидит Змей, справа – Лёд, Поэт зажат между ними. Хорошо, хоть соседи не толстые.

Автомат клади вот так, – говорит Змей.
Он берёт автомат Поэта (Андрея) за ствол и наклоняет ствол так, что он ложится между передними сидениями.

Так можно если что сразу стрелять через лобовуху.
Совет хороший и звучит убедительно, но Поэт намного позже понял, что Змей никогда не стрелял из автомата в автомобиле. Выстрел в таком замкнутом пространстве гарантированно оглушит всех, кто находится внутри.

Но это Поэт понял потом – а сейчас он берёт автомат поудобнее и сразу начинает всматриваться, в кого нужно будет «сразу стрелять через лобовуху».

Стрелять пока не в кого – «Фольксваген» (Поэт про себя уже окрестил эту машину «Бекасмобиль»), тихо урча, отъезжает от казармы и останавливается возле ворот. Тимура уже предупредили – он внимательно оглядывает сидящих в салоне и открывает ворота.

Удачи, – серьёзно говорит Тимур.
Спасибо, – кивают ему в ответ.
Ну что, мальчики, поехали! – резко говорит Дизель.
Поехали, – отзывается Бекас.
«Бекасмобиль» выезжает из ворот, заворачивает влево и резко набирает скорость.

На улицах Луганска пусто, светят фонари и ритмично мигают жёлтым светофоры.

«Бекасмобиль» летит через ночной город. Дизель молчит, Змей курит, Лёд шарится в телефоне, Поэт сжимает автомат и смотрит вперёд.

P. S. Разведка. Начало

Изображение
Агитация того времени
Изображение
В кубрике разведвзвода
Изображение
Взвод

http://skald.su/2016/03/28/glava-3-razv ... halo-ch-2/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 21 янв 2017, 14:15 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 сен 2016, 01:39
Сообщения: 49
Глава 3. Разведка. Начало (ч. 3)

«Бекасмобиль» некоторое время несётся по прямым центральным улицам, которые Поэт уже начал понемногу отличать, а затем безнадёжно запутывается где-то в промзонах пригородов Луганска.

Поэт перестал понимать, в каком даже приблизительно направлении находится батальон, и если (ни дай Бог!) в любом экстренном случае ему придётся самостоятельно искать дорогу назад – это будет рисковано.

Весной 2014-го человек с автоматом, который ночью в дремучих Луганских ебенях спрашивает дорогу к батальону «Заря», рискует получить пулю прямо там, где задал первый вопрос. Поэт мрачно подумал, что ему даже не придётся добавлять, что он – из Днепропетровска.

Поэт слышал, что в Луганске есть своеобразный район Камброд (по странной здешней привычке делать из названий сокращения местные так называют «Каменный брод»), куда ещё в советское время даже милиция старалась лишний раз не соваться.

Поэта ещё долго забавляют эти сокращения. То, что «Ленком» – это «Ленинского комсомола», Поэт понимает сразу. Но что «Герстал» означает «Героев Сталинграда», Поэт не соображает даже за несколько месяцев, пока ему кто-то случайно не расшифровывает это название.

В Днепропетровске есть похожий на Камброд район: АНД (Амур-Нижнеднепровский), но там к середине нулевых навели сравнительный порядок, а в Луганске – как иногда кажется Поэту – по сравнению с Днепром застыли девяностые.

Впридачу, сейчас началось вообще неясно что.

Тем не менее, коллеги Поэта – местные, и, похоже, чувствуют себя среди приземистых домов и древних заводских зданий, как рыба в воде.

«Бекасмобиль» переваливается через ржавые трамвайные вроде бы рельсы и незаметно припарковывается под ветвями ивы.

Макс, отсюда? – впервые за всю дорогу подаёт голос Бекас, обращаясь к Дизелю.
Да, – кивает Дизель.
Он пару секунд думает.

Мы идём вчетвером, ты остаешься с машиной, на связи, если что, в резерве (это Бекасу). Там разделимся, Лёд идёт со мной, Змей – с Поэтом.
Все молча слушают.

Удачи! – флегматично кивает Бекас.
Пошли, парни! – Дизель хлопает ладонью по колену и быстро выходит из машины.
Змей, Лёд и Поэт вылазят за ним.



***



Мы обходим отсюда, – Дизель показывает рукой на ворота какого-то на вид заброшенного предприятия, – а вы – с другой стороны. Там пустырь – постарайтесь не светиться. Ползите, трава высокая. Телефоны – на беззвучный.
Сделаем, – солидно кивает Змей.
Удачи! Перезарядились!
Все четверо передёргивают затворы и ставят автоматы на предохратители. Лязг и звон в ночном воздухе слышны, наверное, за несколько километров.

Телефоны на беззвучный!
Поэт переключает телефон на беззвучный. Остальные это сделали заранее.

Пошли! – Лёд и Дизель, пригибаясь, бегут вдоль стены и заворачивают за угол.
Пошли, Поэт! – скалится Змей, и они осторожно идут вдоль посадки, которая выводит их к здоровенному пустырю, почти полю, за которым видна заводская стена.
В центре поля виднеется небольшой холмик с несколькими невысокими, но густыми кустами. Перед ним (со стороны Змея и Поэта) – небольшая ямка, рядом – густая невысокая ива.

Ползём, туда, – показывает Змей на холмик с кустами.
Закидывает автомат за спину, ложится на землю и неожиданно ловко уползает по-пластунски в траву.

«Реально, как змей – худой, гибкий и тихий», – думает Поэт, с завистью глядя на то, как движется Змей.

Впечатление это остаётся у Поэта ненадолго – Змей останавливается и начинает тихо витиевато материться. Оказывается, он с размаху влез ладонью в кучу дерьма.

Ползи за мной, чего ждёшь? – зло шепчет Змей Поэту.
Против этой идеи у Поэта нет возражений – если Змей хочет ползти впереди, пусть сам разбирается, где дерьмо. Главное – ползти точно за ним.

Змей и Поэт ползут к заветному холмику. «Прости, Финн, – думает Поэт, – я помогу тебе постирать форму».

Доползли. Змей и Поэт блаженно устраиваются в яме, Змей, так же матерясь, вытирает ладонь о траву, затем, успокоившись, закуривает сигарету.

Была у нас в шахте одна история… – начинает Змей.
Поэт готовится слушать историю из нового для него мира. Он пока ещё не знает, что в шахтерских историях, которые ему будут рассказывать, почти всегда либо кто-то эпически срёт, либо лежит большая куча дерьма, а рассказчики шахтёры зачастую хорошие. Возможно, они хотят подколоть чужака – или действительно юмор у них такой.

Наверняка и Змея на воспоминания натолкнул сегодняшний эпизод в начале пути.

Но продолжить рассказ не удаётся – у Поэта вибрирует телефон. Поэт вытаскивает телефон из кармана – свечение экрана в темноте кажется ярким, как прожектор.

Прикрой ладонью! – шипит Змей.
Поэт прикрывает ладонью телефон и нажимает «Ответить».

Как у вас? – это Дизель.
Нормально, – отвечает Поэт. – Наблюдаем. Никого пока не видим.
Хорошо, наблюдайте. Мы с Лёдом сейчас зайдём, затем отзвонимся.
Хорошо.
Поэт нажимает «Отбой».

Дизель? – задаёт Змей идиотский вопрос.
Да, – кивает Поэт.
Давай так, – говорит Змей. – Ты остаёшься здесь, я ползу под иву.
Хорошо.
Змей втыкает окурок в землю, забрасывает автомат за спину и медленно, осторожно (они теперь ближе к заводу) уползает под иву.



***



Поэт лежит в яме, курит (так, чтобы сигарета была в кулаке) и смотрит то на тёмное небо, то на запотевший от росы ствол автомата.

Что происходит? Что будет дальше?

Возможно, из-за необычной обстановки и прошлого недосыпа у Поэта почти останавливаются мысли – точнее, все мысли, кроме одной, которую он думает в данный момент.

Куда вынесет? Что будет с тем железом, которое, громыхая гусеницами по асфальту, катится сейчас в сторону Луганска? Что думают люди, которые управляют этим железом и люди, которые отдают приказы?

Поэт поворачивается на бок (лежать на земле холодно, простуженные лёгкие и почки после всей перипетий 2014-го будут ещё долго беспокоить Поэта). Он достаёт сигарету, но прикурить не успевает. Со стороны Змея доносится тихий свист.

Поэт, ты как? – громко шепчет Змей.
Нормально.
У тебя кофе есть?
Ещё есть, – в солдатском мешке Поэта лежат пара бутербродов и термос с кофе.
Тогда я к тебе в гости.
Давай.
Наливай! – шепчет Змей.
Поэт развязывает мешок.

Блядь, снова!!
Поэт поднимает голову над краем ямы и смотрит на Змея. Змей, красный от злости, вытирает руку о траву. Он снова куда-то вляпался.

P. S. Разведка. Начало

Изображение
Страйк (справа) и Лютый
Изображение
Змей (в центре)
Изображение
В кубрике разведвзвода

http://skald.su/2016/04/05/glava-3-razv ... halo-ch-3/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 21 янв 2017, 14:16 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 сен 2016, 01:39
Сообщения: 49
.Глава 3. Разведка. Начало (ч. 4)

Поэт лежит на траве и смотрит в тёмное небо. Змей куда-то уполз (только сказал: «Я скоро буду»), Дизель не звонит, на объекте – ни звука.

Тянется длинная луганская ночь.

Поэту ещё придётся привыкнуть к тому, что в разведке главное – терпение. Поэт прекрасно понимает, что между ним и «настоящим» разведчиком, прошедшим подготовку – пропасть, но некоторые вещи для них – общие.

Например, правило «Разведка заканчивается после первого выстрела». Это правило особо актуально для Поэта, который крайний раз стрелял три дня назад на стрельбище, а предыдущий – лет 25 назад. Наверное, настоящий разведчик бы на его месте…

Поэт быстро перестал даже додумывать подобные мысли до конца. Хорошо, что где-то там есть «настоящие» разведчики, десантники, танкисты, артиллеристы и так далее. Для них, возможно, ополчение кажется пародией на армию – но, к сожалению, их самих летом 2014-го в Луганске особо не видно.

Воюют все, кто пришли – романтики, уголовники, маргиналы, наёмники и вообще непонятные личности. Оружие, в общем, давали всем, кто пришёл – и всё равно очень мало людей брали в руки оружие.

Поэту тяжело это понять – когда в город летят снаряды, уже не важно, какой именно идеологии придерживается тот или иной житель.

Первая потребность, базовая, как кажется Поэту – отстрелить башку тому, кто стреляет по городу. И только потом уже можно разбираться, у кого какая идеология.

Много позже, в разговоре с Лютым, Поэт сформулировал свою мысль так: «Мы были реально лучшие – просто потому, что других не было».

Других действительно нет – на объект, который зачем-то нужен зарождающейся ЛНР, движутся пятеро ополченцев, из которых трое служили в армии, один – в милиции, один – сидел и один неплохо стреляет.



***



Неожиданно вибрирует телефон в кармане. Поэт втыкает окурок в траву и вытаскивает телефон. Звонит Дизель.

Да? – отвечает Поэт.
У вас как там?
Тихо, – отвечает Поэт.
Змей сейчас с нами, – говорит Дизель. – На объекте тихо, по ходу – никого. Скоро подтянутся наши. Змей их встретит и приведёт к тебе – они не знают, где ты, смотри, не вылазь особо от позиции, чтобы не завалили. Понял?
Понял.
Глянь вправо. Речку видишь?
Вижу.
Поэт справа действительно видит то, что в Луганске называют «речкой», а в Днепропетровске максимум тянуло бы на ручей.

Будь возле берега, наши скоро будут.
Понял.
Всё, отбой.
Поэт не очень хочет себе признаваться в своих чувствах, но ему реально становится легче оттого, что первый выезд прошёл без эксцессов. Змея рядом нет (он-то людей из батальона знает лучше, чем Поэт) – поэтому, по идее, Поэт не знает, кто свой, а кто чужой, и должен стрелять в любого с оружием.

Один из главных страхов Поэта – страх убить своего. Это чувство он пронесёт с собой через всю войну.

Не спеша Поэт поднимается с земли и, пригибаясь, перебегает ближе к берегу. Уже почти светло, у Поэта ещё есть кофе и сигареты, начинает теплеть – Поэт доволен жизнью.

Как оказалось, доволен рановато – Змей, встретив взвод из первой роты, который выдвинулся за разведкой, просто указал направление. Он то ли протупил (потом клянётся, что забыл), то ли специально – но не сказал «зарёвцам», что возле объекта находится свой.



***



Поэт сидит на берегу и замечает, что из кустов начинают неслышно выдвигаться фигуры ополченцев. Ополченцев видно сразу – оружие в руках и одеты кто во что, да и рожи специфические. Если бы ополченцам вместо автоматов раздать ятаганы – им даже не пришлось бы гримироваться для съемок в пиратском фильме.

Поэт машет рукой, привлекая внимание, и тут из кустов на него выскакивают двое – высокий мужик с короткой седой бородой и молодой коренастый невысокий парень. Кот и Малый – с ними Поэт познакомился позже.

Стоять, сука! – с перекошенным лицом орёт Кот.
Спокойно, свои! – отвечает Поэт, но парочка, как одержимые, несётся на него.
В этот момент Поэт в первый раз ощутил переключение в режим работы сознания, в который потом почти привычно переключался на боевых.

Умолкают мысли, вместо «просчёта вариантов» просто становится ясно, что нужно делать и когда.

Изменяется восприятие мира – у Поэта в такие моменты очень сильное ощущение, что он и ближайшее окружение, непосредственно задействованное в происходящем, находятся словно внутри шара, а всё внешнее, не имеющее отношение к данной ситуации – нарисовано на стенках этого шара.

Слух и зрение словно объединяются и становятся одним цельным восприятием. Когда Поэт пытается описать свои ощущения в подобных ситуациях, он говорит, что в его голове «Включились дополнительные сервера». И ещё – за глазами как будто открываются ещё одни глаза.

Сейчас этот режим запустился в первый раз. У Поэта в голове возникает даже не мысль – посыл – «Не стрелять».

Свой! – снова кричит Поэт.
Кот и Малый уже рядом. Кот, размахнувшись, бьёт Поэта стволом автомата по ноге. Поэт отскакивает назад – в воду, проваливается почти по колени в вязкий грязный ил, с трудом доворачивается до Кота и Малого и снимает автомат с предохранителя.

Всё, дальше отступать некуда.

Возможно, Поэту кажется, но у Кота и Малого вдруг меняются лица – как будто из них вышли бесы. Они растерянно смотрят на Поэта.

Ой, бля, это ты… – тихо говорит Кот.
Они с Поэтом часто видятся в столовой и уже понемногу начинают здороваться и перекидываться ничего не значащими словами во время перекуров.

Малого Поэт ещё не встречал.

Давай руку, братик, – Кот протягивает Поэту руку. – Чего ты там сидишь?
Вас жду, – огрызается Поэт, но берёт Кота за руку и с его помощью вылазит на берег.
Извини, братик! – Кот обнимает Поэта. – Обознались.
Обознались… А вас что, не предупредили?!
Нет.
Змей, сука, – тихо ругается Поэт.
На поляне уже собираются ополченцы. Объект действительно пуст, ничего интересно там нет.

Через некоторое время появляется Андрей с разведчиками. Он коротко выслушивает историю Поэта и подзывает Змея.

Почему не предупредил, что здесь Поэт?
Тю, забыл, – весело смеётся Змей.
Забыл, блядь, – злобно говорит Поэт.
С той поры он недолюбливает Змея и, похоже, это чувство взаимное.

Андрей строит разведку в колонну по два и ведёт через жилые кварталы, которые, к удивлению Поэта, оказываются совсем рядом. Финн с ужасом смотрит на свои брюки, чёрные от болотной грязи.

Финн, я постираю, – тихо говорит Поэт.
История «Встречи на Эльбе», как кто-то окрестил инцидент на берегу, уже известна всем. Взвод беззлобно посмеивается над Поэтом. «Загнали тебя в грязь, Поэт!» – говорит кто-то сзади. Это на корню пресекает Андрей.

Он всё правильно сделал, – негромко, но с нажимом говорит Андрей, немного повернувшись к строю. – Если бы Поэт не включил голову, постреляли бы друг друга.
Юмористы замолкают, и к этой теме больше не возвращаются никогда. Как говорят луганские, «Забыли».

Только Поэт ещё какое-то время психует. И Финн грустно смотрит на свои брюки, которые под лучами солнца уже взялись чёрной коркой.

Строй выходит из переулка на улицу, прямо к остановке. На остановке стоит маршрутка – жёлтый «Богдан».

Миша, поговори с водителем, – обращается Андрей к Тополю, который с группой людей из своего взвода уже стоит здесь.
Тополь подходит к водителю маршрутки и что-то ему говорит. Водитель испуганно смотрит на Тополя и часто кивает ему в ответ.

Тополь поворачивается к разведчикам и машет рукой.

Также, как и шли, колонной, разведчики подходят к автобусу, заходят и рассаживаются по местам. За ними входят Тополь со своими товарищами и несколько человек из спецов, которые по дороге почему-то примкнули к разведчикам.

Все скидываются (по цене обычного проезда в маршрутке) и передают деньги водителю. «Богдан» трогается с места.

Такое могло быть только в Луганске только весной 2014-го – полная маршрутка вооружённых людей, которые заплатили за проезд и едут по маршруту – правда, без остановок.

После короткого разговора с Андреем водитель соглашается (вряд ли у него был выбор, конечно) сделать небольшой крюк и довезти пассажиров до военкомата.

Андрей, сидящий на переднем сидении, словно чувствует мысли Поэта и поворачивается к нему.

Всё нормально, ты всё правильно сделал.
Поэт молча кивает.

Когда приедем, постираете с Финном форму – и спать. В наряды не идёте.
Поэт кивает снова.

Вот так вот, – бурчит сзади Финн. – Как на выезд – так Поэт, как штаны стирать – так вдвоём.
Андрей хмыкает и отворачивается к окну.



***



По результату выезда Поэт, хоть и попал под раздачу, стал во взводе если не своим, то полноправным членом. Брюки они с Финном отстирали за полчаса, единственная часть одежды, которая пострадала – кроссовки.

Их пришлось стирать и сушить, и они, хоть и остались пригодными к использованию, потеряли свой фирменный лоск.

У Поэта установились очень хорошие отношения с Котом, хотя Поэт старался избегать с ним встреч. Поэт заметил (или ему так кажется), что какой человек есть – такой он зачастую и есть, ведёт себя однообразно и в похожих ситуациях проявляет себя одинаково.

Кот, хоть и отличный мужик, почему-то почти всегда появляется там, где вскоре возникают неприятности. То ли он их чует, то ли приносит с собой – Поэт так и не понял, но факт остаётся фактом.

Поэт хорошо относится к Коту, но старательно избегает лишний раз пересекаться с ним на боевых.

P. S. Разведка. Начало.

Изображение
Первый «Утёс» в «Заре». Страйк (в тельняшке) и Гном.
Изображение
Блок-пост. В то время по факту — граница ЛНР
Изображение
Таких мемориалов в ЛНР будет много

http://skald.su/2016/04/23/glava-3-razv ... halo-ch-4/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 21 янв 2017, 14:17 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 сен 2016, 01:39
Сообщения: 49
.Глава 4. Первые шаги (ч. 1)

В «Зарю» подтягиваются новые люди. По одному, по двое, реже – группами.

Сегодня Поэт неожиданно остался в кубрике с Андреем – остальной взвод разошёлся по занятиям, Поэт почему-то задержался, и в этот момент вошёл необычно серьёзный Андрей.

Хорошо, что ты здесь, – говорит Андрей.
Почему? – удивляется Поэт.
Будешь здесь.
Буду, – Поэт по-прежнему не понимает, что случилось.
Ждём налёт. Я буду в штабе, будешь присматривать за оружейкой. Когда услышишь сигнал – давай в убежище. Закроешешь кубрик – и туда. Хотя и оружие оставлять…
Побуду здесь, – отвечает Поэт. – Ничего страшного.
Я сказал, бегом в убежище! – Андрей начинает злиться.
Не, – решительно отрезает Поэт. – Если в убежище вход завалит, оттуда хрен выйдешь. В крайнем случае выбегу на плац и лягу посередине – так больше шансов выжить, если здания начнут падать.
Поэт подходит к шкафу-оружейке и достаёт оттуда «свой» Андреев автомат. Пристёгивает рожок, вытаскивает из своей сумки два личных рожка и засовывает их в карманы джинсов.

Андрей недовольно морщится.

Чего ты боишься? – кивает он на автомат.
Умереть без оружия в руках, – серьёзно отвечает Поэт.
Они с Андреем ещё ни разу не разговаривали ни на тему политических взглядов, ни о религии, хотя Андрей, как командир, понемногу проводит подобные беседы со всеми бойцами. До Поэта очередь ещё не дошла, но здесь Андрей чувствует, что зацепил у Поэта что-то личное. Поэтому он молча отворачивается к окну.

В эту секунду открывается дверь в кубрик и входит Оружейник. За ним идут двое.

Змей, – представляется тот, кто идёт впереди.
Змей (не тот, с которым Поэт ездил на первый выезд, другой) – невысокий худой мужчина с короткой аккуратной бородкой и холодными цепкими глазами.

Чёрный, – продолжает Змей, показывая пальцем за спину на своего товарища.
Товарищ молча кивает.

Чёрный – смуглый, спортивный, коротко стриженный парень. Возможно, у Поэта включается паранойя, но Змей кажется ему уголовным авторитетом, а Чёрный – бандитом.

Мы из Донецка, – добавляет Змей. – Прибыли к вам.
Чёрный снова кивает.

Комбат сказал привести к вам. Все сейчас в убежище, пусть побудут с вами. Их проверили, всё нормально. Я пошёл, зайду чуть позже, закрою этажи, – медленно, с нажимом говорит Оружейник.
Оружейник выходит. У Андрея звонит телефон.

Слушаю, – отвечает Андрей.
Несколько секунд он слушает, затем выключает телефон и поворачивается к Поэту.

Я – в штаб. Будьте здесь. Проведи меня.
Поэт выходит за Андреем в коридор.

Если что-то начнётся, – негромко говорит Андрей, – выдашь им оружие. Но только после звонка мне.
Понял, – кивает Поэт.
Андрей быстро спускается по лестнице, и в это время над городом начинает выть сигнал воздушной тревоги.



***



Пока украинскую авиацию не посбивали (это произошло ближе к концу июля 2014-го), самолёты и вертолёты кошмарили город довольно часто. Иногда просто действовали на психику, а иногда, как, например, во время ракетного обстрела Луганской областной администрации, били тяжёлым вооружением по домам и блок-постам.

Люди сначала не верят своим глазам – те, с кем они вчера ещё могли переписываться в соцсетях, сегодня расстреливают город фронтовой авиацией (артилллерию ВСУ ещё не подтянули, и обстрелы жилых кварталов пока никто не может даже представить).

До этого дня Поэт не попадал ни под бомбёжку, ни под что другое, поэтому он и верит, и не верит в то, что опасность – реальная. Командование батальона воспринимает происходящее иначе, и когда начинают выть сирены, личный состав «Зари» уводят в убежища.



***



Сейчас сирены воют второй раз, Поэт, Змей и Чёрный сидят за столом и пьют чай, которым Поэт угощает гостей.

Нам нужно оружие, – Змей, вежливо улыбаясь, показывает взглядом на автомат Поэта, затем – на шкаф.
Выдам по приказу командира, – решительно отвечает Поэт вежливо подливает Змею чай.
Позвони ему? – настаивает Змей.
Сейчас, – отвечает Поэт.
Но позвонить Андрею он не успевает – Андрей звонит ему раньше.

Да? – говорит Поэт в трубку.
Выдай им оружие, – без предисловий говорит Андрей.
Точно?
Да. – Андрей отключается.
Поэт встаёт, достаёт из кармана ключ, который заранее переложил со шкафа, открывает шкаф и выдаёт Змею АК-74, а Чёрному – ПКМ.

Змей и Чёрный привычными движениями проверяют наполненность магазинов и досылают патрон в ствол. Видно, что они делали это уже много раз. Щёлкают предохранители.

Вы курите в кубрике? – спрашивает Змей, явно успокоившись.
Нет, – отвечает Поэт. – Можно выйти на лестницу, оттуда и кубрик будет виден.
Трое выходят на лестничную площадку, и Поэт почему-то поражается, впервые увидев этаж полностью совершенно пустым.

С утра было солнечно, но сейчас небо затянули тяжёлые низкие тучи, и вкупе с воющими сиренами и пустыми этажами это здорово давит Поэту на психику.

Снизу слышны стремительные шаги, и Поэт видит, как по лестнице через две ступеньки к ним летит Оружейник.

Вы хрена ещё тут делаете? – орёт он, задыхаясь.
Охраняем оружие, – ласково улыбаясь, отвечает Змей.
В убежище! – орёт Оружейник.
Мы здесь побудем, не переживайте, – так же ласково отвечает Змей.
Вы что, камикадзе?! – ещё громче орёт Оружейник.
Да, – спокойно отвечает Змей.
Это «да» неожиданно успокаивающе подействовало на Оружейника.

Хотите – оставайтесь, – хмуро говорит он. – Я закрываю этаж.
Вход на этаж закрывается железной решёткой с петлями, куда Оружейник сейчас собирается вставить тяжёлый амбарный замок.

Не нужно, – неожиданно для себя говорит Поэт. – Если придётся выносить оружие, решётку мы перелезем, а оружие будет доставать тяжело. Автомат пролезет, а СВД или ПКМ – ужё нет.
В подтверждение своих слов Поэт просовывает ладонь в щель между прутьями и показывает её ширину.

Да? – снова заводится Оружейник. – А когда вы уйдёте, где я тогда оружие буду собирать?
Мы не уйдём, – снова ласково улыбается Змей, и это снова действует на Оружейника успокаивающе.
Хорошо, оружие – под вашу ответственность.
Только нашего взвода! – возмущается Поэт. – От других оружеек у меня ключей нет и оружие там я не считал!
Оружейник, не ответив ничего, молча отворачивается и спускается по лестнице. Над Луганском снова звучат сирены.

Поэту страшно и весело одновременно, Змей слегка улыбается, а Чёрный тих и флегматичен, как буддийских монах.

Идёмте пить чай, – предлагает Змей. – Вы нас ещё угостите?
Угощу, – отвечает Поэт.


***



В этот раз бомбёжки или обстрела не было – самолёт покружил над городом и ушёл. Длилась воздушная тревога где-то час, и этот час Поэт провёл с Чёрым и Змеем за чаем и сигаретами.

Особо не разговаривают – Поэт не знает людей и на вопросы Змея отвечает односложно, чаще «Не знаю» или «Не видел». Автомат Поэт старается держать на коленях так, чтобы, если что, сразу снять предохранитель.

Увидев, что Поэт не настроен на разговор, Змей перестаёт расспрашивать о положении дел в батальоне и в Луганске и время только от времени вставляет короткие общие фразы – о Донецке, о том, как доехали и о том, где брали по дороге сигареты.

Чёрный за всё время не проронил не слова – просто сидит с ПКМ на коленях и смотрит в окно.

В коридоре слышится приближающийся шум – батальон выпустили из убежища. Первым в кубрик заходит Андрей.

Как вы? – спрашивает он у Поэта.
Нормально, – отвечает Поэт.
Поэту приятно – пока взвод сидел в убежище, он оставался в кубрике и охранял оружие.

Что-то похожее читается во взглядах тех, кто заходит в кубрик.

Хорошо, – кивает Андрей.
Оружие? – Поэт показывает взглядом на автомат и пулемёт, которые он выдал Змею и Чёрному.
Не сейчас, – неожиданно для Поэта отвечает Андрей. – Сейчас пройдёшь на автодвор (соседний с военкоматом двор, там располагается зарождающийся автопарк «Зари»), возьмешь у Юрьевича УАЗ и проедешь с ними (Андрей кивает на Змея и Черного) по блок-постам, где скажут.
Поэт ловит на себе чей-то завистливый взгляд, но не успевает заметить, чей. Он подходит к оружейке, берёт ещё два запасных магазина и отдаёт Андрею ключ.

Жду вас к темноте, – говорит Андрей Змею.
Он, похоже, узнал что-то про Змея – сейчас он общается со Змеем немного предупредительнее, чем до налёта.

Конечно, – улыбается Змей. – Мы поехали?
Езжайте. Поэт, если что – за старшего.
Конечно! – шире улыбается Змей.
Понял, – серьёзно говорит Поэт, – Будем к темноте.
Поэту не на сто процентов кажется, что Змей воспринял слова Андрея всерьёз, но Змей не подаёт виду, что не признаёт старшинства Поэта.

Чёрный молча встаёт, закидывает ПКМ на плечо и первым выходит из кубрика. Вторым, что-то негромко сказав Андрею, выходит Змей, третим – Поэт.

P. S. Первые шаги

Изображение
Взвод

http://skald.su/2016/05/01/glava-4-pervye-shagi-ch-1/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 21 янв 2017, 15:43 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 сен 2016, 01:39
Сообщения: 49
.Глава 4. Первые шаги (ч. 2)

Во время выезда Поэт внимательно наблюдает за Змеем. Поначалу он обращает внимание и на Змея, и на Чёрного, но Чёрный ведёт себя вообще никак – сидит на заднем сидении УАЗа и с ПКМ на коленях и смотрит в окно.

Змей сидит рядом с Поэтом и как-то незметно перехватывает на себя управление процессом.

Поэт, в общем, не возражает – во-первых, действия Змея не противоречат инструкциям, которые Поэт перед самым выездом получил от Андрея. Во-вторых – Змей реально знает, что нужно делать, и Поэт по ходу дела учится тому, как нужно организовывать выезд.

Первым делом они заезжают в магазин, где Змей покупает пак минералки и блок сигарет. Решение мудрое – Поэт так рвался на выезд, что вообще протупил взять с собой воду. Сигарет осталось полпачки, и если выезд затянется, будет дискомфортно – Поэт нервничает и курит практически одну за одной.

Без воды было бы совсем грустно (с подобным Поэт позже ещё столкнётся). Климат в Луганске по сравнению с Днепром – континентальный, ночью сейчас откровенно холодно, а днём – жёсткая, давящая жара. Поэтому даже в середине лета, выходя на сутки, нужно иметь с собой и запас воды, и тёплый бушлат.

Когда воду загрузили в УАЗ, Змей достаёт из рюкзака автомобильную карту, некоторое время рассматривает её, затем, привязавшись к местности, начинает подсказывать Поэту дорогу. Поэт снова злится на себя – такие карты, большие и подробные, продаются почти во всех киосках, и купить её, по идее, у Поэта должно было бы хватить ума.

Давай сейчас налево, теперь сюда… – негромко подсказывает Змей.
УАЗ петляет по Луганску и выползает в пригороды, похожие на те, через которые Поэт уже ехал во время первого выезда. Низкие дома с небольшими окнами, приземистые, словно придавленные заводские здания и проходные, заросшие бурьяном склады и промзоны, небольшие стихийные свалки и вообще неясно кем и зачем построенные сооружения непонятного назначения.

Теперь давай сюда и по трассе.
Поэт пожимает плечами, но молча крутит баранку.

«По трассе» получилось далеко – проехав через какое-то село, они неожиданно для Поэта выезжают на берег Северского Донца.

Поставь машину за деревьями, – говорит Змей.
Это Поэт уже и сам сообразил – он, проезжая просветы в растущих на берегу деревьях, прибавляет скорость, а когда останавливаются, прячет машину за деревьями или кустами повыше и погуще.

В этот раз они остановились возле пристани, от которой на другой берег натянуты толстые тросы. Поэт догадывается (потом догадка подтверждается), что перед ними – паромная переправа.

Поэт ждёт, что скажет Змей дальше, но Змей молча курит, и словно чего-то или кого-то ждёт. Совпадение или нет – но через несколько минут за поворотом дороги, идущей вдоль берега и время от времени теряющейся за кустами или деревьями, слышны голоса – и из-за кустов выходят мужчина и женщина с сумками.

Увидев УАЗ с людьми, они останавливаются и настроженно смотрят, вглядываясь сквозь лобовое стекло.

Змей выбрасывает окурок и выходит из машины. Он даже движется как-то… ненапряжно, что ли, умудрясь сразу вызвать у людей расположение. Поэт внимательно смотрит и пытается понять секрет Змея. Выходит Змей из машины, идёт к незнакомым людям – с автоматом! – а они уже искренне ему улыбаются.

И автомат – полномерное «весло» (АК-74 с нескладным прикладом) – Змей несёт вдоль тела, стволом вниз, чуть прижимая рукой, так что в движении оружие практически не видно.

Когда Змей подходит к людям, они видят автомат, но к этому моменту успевают проникнуться к Змею доверием настолько, что общаются с ним совершенно спокойно и естественно.

Здравствуйте, – слышит Поэт голос Змея. – Вы с той стороны?
Не, мы туда, оттуда мы позавчера, – отвечает женщина.
Видели что-нибудь интересное?
Поэту вопрос кажется немного странным, но мужчина и женщина начинают что-то рассказывать Змею.

Поэт перестаёт слушать и сидит, курит и рассматривая реку.



***



Когда Поэт учился в школе, Северский Донец был очень быстрой полноводной рекой, в которой во время купания сильно сносило течением. Он был судоходным – по реке ходили какие-то катера. Сейчас Донец, как и многие реки, сильно обмелел и не похож на себя прежнего, зато удивительно напоминает другую реку из детства Поэта – Айдар.

Года за три до войны Поэт проездом был в деревне и видел, что Айдар из небольшой, но быстой реки превратился в заросшую камышом медленную старую реку. Поэту тогда стало не по себе – он даже пожалел, что вернулся и увидел, во что превратилась страна детства.

Зато сейчас Донец выглядить точь-в-точь, как Айдар из детства Поэта. Поэт смотрит на реку, вспоминает лето в деревне, роскошную колхозную библиотеку, в которой он был чуть ли не единственным посетителем, и затем внезапно ему вспоминаются деревенские друзья.

«Интересно, что с ними? – мысли Поэта текут также неспешно, как воды Донца. – Иван, Хряк, Серёга-Минск… Блин! Это же кто-то из них сейчас может быть в Нацгвардии или вообще в батальонах!»

«Батальоны» – этим собирательным названием называют добровольческие батальоны, куда Порошенко и компания после переворота посгоняли майданную мразь. Возможно, на Майдане в Киеве люди были разные (Поэт не видел этот Майдан, судить не может), но в «батальонах» собрался такой контингент, что после попадания под власть «батальона» местные даже немцев вспоминают теплее.

«Защитники Украины», бывает, додумываются до таких вещей, до которых не додумались даже немцы. В остальном – всё одинаково. Наступают «батальоны» по немецким планам (возможно, потому, что в этой местности немцы подобрали оптимальный вариант действия), часто воюют под свастикой и сами себя называют нацистами.

Когда Поэт узнал, что укропы наступают по немецким планам, поначалу это показалось ему логичным. Местность здесь – степная, ровная, мостов, бродов или господствующих высот – раз, два и обчёлся, вариантов немного.

Но позже Поэту в голову пришла странная мысль – в какой-то момент ему показалось, что с Запада Украины поднялись призраки немцев, а с Востока – духи красноармейцев. И сейчас они вместе с живыми и посредством живых выясняют какие-то незавершённые ситуации.

«Если Иван в «батальоне», не хотелось бы Ивана встретить…» – всплывает следующая мысль у Поэта.



***



До свидания, спасибо! – Змей достаёт из кармана телефон. – Запишите, пожалуйста, мой номер. Если увидите что интересное – позвоните, пожалуйста!
Женщина вытаскивает из сумки мобильный телефон, очки, надевает очки и записывает номер Змея.

Ещё раз до свидания! – Змей приветливо улыбается собеседникам и идёт к машине.
Мужчина и женщина идут к берегу. Похоже, скоро должен быть паром.

Змей смотрит на Поэта и будто читает его мысли.

Это называется – работа с местным населением. Один из самых действенных методов сбора информации, – улыбается Змей.
Поэт молча кивает. Действительно, возразить нечего. Змей разворачивает карту.

Сморти, – обращается Змей к Поэту. – Сейчас нужно выехать сюда, здесь блок-пост. Давай выедем из села здесь, потом – сюда.
Пожрать бы, – впервые за всю дорогу подаёт голос Черный.
Поэт от неожиданности вздрагивает.

Поедим на въезде в город, – отвечает Змей. – Как раз по дороге к блок-посту.


P. S. Первые шаги

Изображение
Взвод. Слева направо: Лютый, Лёд, Андрей, Бабай, Поэт
Изображение
Северский Донец

Одно из сообщений укроСМИ о «полном разгроме» ЛНОБ «Заря».
За лето 2014-го таких сообщений было штук 10, если не больше:

phpBB [video]


http://skald.su/2016/05/11/glava-4-pervye-shagi-ch-2/


Последний раз редактировалось Poet 21 янв 2017, 15:58, всего редактировалось 1 раз.

Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 21 янв 2017, 15:44 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 сен 2016, 01:39
Сообщения: 49
.Глава 4. Первые шаги (ч. 3)

Блок-пост находится на дороге, проходящей рядом с промзоной, над которой возвышается исполинское здание с красной звездой на крыше. Поэт, до сих пор не видевший шахтных сооружений вблизи, недоверчиво рассматривает здание.

Сделано добротно, но заброшено – многие окна выбиты, краска на звезде облезла.

Змей и Чёрный, видимо, насмотрелись на подобное, или ещё что – Змей о чём-то негромко разговаривает с мужчиной в серой футболке и цветной бандане с охотничьей «вертикалкой» в руках.

Чёрный, съевший по дороге пару беляшей под магазинный кофе в неизменном пластиковом стаканчике, чуть откинулся на сидении и снова не издаёт ни звука.

Нет, их ещё не было, – говорит Охотник, отвечая на вопрос Змея, который Поэт прослушал.
Когда? – спрашивает Змей.
Не знаю, завтра, возможно.
Пропустите их?
Да, конечно. Позвоню тебе.
Звони, буду рад, – улыбается Змей.
Поэт ненавязчиво рассматривает блок-пост.



***



Эти сооружения, выполнявшие в начале войны не очень понятные функии, к середине лета 2014-го местами стали реально опорными пунктами, на которых держали оборону, куда свозили раненых, где хранили запасы боеприпасов, еды, воды и медикаментов.

Некоторым блок-постам за то лето досталось больше, чем иным дотам или классическим опорным пунктам. Один из особо впечатливших Поэта – блок-пост в посёлке Металлист (на котором погибли журналисты Корнелюк и Волошин).

Блок-посты постоянно укрепляют, но позже их кроют артиллерией так, что новые укрепления очень быстро становятся похожими на старые. Блок-пост под Металлистом к осени 2014-го выглядел так, словно выдержал не одно сражение. Хотя, по сути, так оно и было.

Измолоченные здания (заправка, пост ГАИ) и бетонные блоки, порванные рекламные билборды, дорожные знаки и отбойник между полосами шоссе, расщеплённые деревья и асфальт, густро изрытый воронками от мин и снарядов – чем ближе к блок-посту, тем гуще.

В общем, все блок-посты похожи. Основа их – заграждения из бетонных блоков, разложенные на дороге согласно правилам фортификационного искусства – или согласно настроению строителей. Мешки с песком, так разрекламированные в то время СМИ, тянут только на вспомогательные детали, так как защищают максимум от некрупнокалиберного пулемёта.

Люди на блок-постах…



***



На блок-постах, которые выставляла «Заря», ротация людей происходит постоянно – когда есть возможность менять, конечно. Но «Заря» в некоторых вопросах – больше исключение, чем правило среди Луганских батальонов 2014-го.

Плотницкий, первый комбат, в прошлом – кадровый военный, и с первых дней заводит в батальоне армейский порядок. Патрушев, второй комбат – также до войны был офицером, и также наводит армейские порядки – сначала во взводе, затем, когда становится комбатом – в батальоне.

Поэта, как и многих, поначалу жутко бесят построения, поверки и прочая, как называют это между собой ополченцы, «уставщина». Только значительно позже, когда Поэту самому пришлось командовать людьми, он понял, что практически всё, что делалось – делалось правильно.

Поэт понимает, что очень часто именно «уставщина», пусть и не всегда жизненно необходимая, может превратить лихое вооружённое бандформирование в не менее лихое, но боеспособное подразделение.

Люди, прошедшие школу «Зари», часто чувствовали себя немного странно, попадая в другие подразделения – также, как поначалу и люди из других подразделений, попадавшие в «Зарю».

На «Зарёвских» блок-постах ротация при возможности происходит постоянно, согласно графику. Есть блок-посты, выставленные другими подразделениями, как там – Поэт только слышал. И ещё есть блок-посты, на которых народ как поселился, так и живёт бессменно. На подобном блок-посту сейчас находятся Поэт, Змей и Чёрный.



***



Блок-пост быстро обрастает бытом и хозяйством. Пока командир руководит процессом и набирает к себе добровольцев, толковый старшина (если есть) организовывает всё остальное. Где-то сзади в кустах или под деревьями появляются туалеты, сколоченные из снарядных ящиков, приволоченных откуда-то дверей и досок, если старшина так себе – затянутые целлофаном.

Неизвестно откуда возникает кухня. Полевая, армейская – мечта, но в начале войны редкость, поэтому нередко печь складывают из кирпичей прямо на блок-посту. Сколачиваются длинный стол и лавки, из домов (своих и чужих) притаскиваются скатерти и посуда, на ближайших деревьях появляются рукомойники.

И над всем этим на постоянных Донбасских ветрах развеваются флаги. Российские, георгиевские, казачьи, андреевские, советские, флаги ЛНР (в Донецкой области – ДНР). Бывают ещё варианты, главное – чтобы флаг не являлся украинским.

Проезжающие через блок-пост люди часто оставляют продукты – от картошки и круп до колбас и консервации. Часто завозят минералку – паками и сигареты – блоками. В начале войны живётся на блок-постах неплохо, и люди подтягиваются и вливаются в коллектив.

Поэт незаметно рассматривает людей.



***



Что на блок-постах, что в ополчении в начале войны костяк составляют люди 35-45 лет – те, кто застали СССР, те, кто помнят, что было и видят, что стало, и те, кто ещё в состоянии носить оружие.

Конечно, уже с начала есть исключения – как молодые парни, лет по 20, так и старики за 60 (один из таких, гранатомётчик Дед-Шухер, стал легендой ополчения ещё в 2014-м). Но костяк – 35-45 лет.

Что отличает этих людей от остальных? Поэт смотрит, и не может понять.

Как получилось, что одни упорно сидят дома и «хозяйнуют» до последнего, другие бегут в Россию и садятся на шею реально гостеприимным россиянам, а третьи берут в руки двухстволки и (неясно откуда взявшиеся) автоматы и организовывают блок-посты и батальоны новой Республики?

В ополчение часто идут маргиналы – это правда, но это не вся правда. В ополчение нередко идут люди, имевшие на начало войны неплохие должности, неплохие зарплаты и даже свои предприятия и производства. Теперь они не расстаются с оружием и спят в казармах батальонов или в землянках на блок-постах.

Что в них «такого»?



***



Будете борщ? – Поэта от мыслей отвлекет плотная улыбчивая женщина в полувоенной форме.
Такие женщины есть на каждом блок-посту и в каждом батальоне. Они нередко занимаются хозяйством – готовкой, уборкой, но в то же время нередко берут в руки оружие. К своему удивлению Поэт ближе к середине лета узнал, что женщины нередко стреляют не хуже, а то и лучше мужиков.

Кстати, единственная барышня из разведвзвода – Рыжая – на стрельбище отстрелялась так, что многие парни возмущённо плевались и смотрели в небо.

Лук, чеснок будете? – женщина улыбается ещё шире.
В руках она держит металлическую миску, полную густого наваристого борща. От борща валит такой пар, что у Поэта из желудка словно исчезают съеденные по дороге беляши, и он судорожно глотает слюну.

Буду, спасибо! – радостно отвечает Поэт.
Гм, – подаёт голос с заднего сидения Чёрный.
Запах борща заставил его забыть об обычной сдержанности.

Сейчас принесу, – кивает женщина, и ставит миску, предназначенную для Поэта, на капот.
Но поесть не удаётся.

Вертолёт! – кричит лопоухий белобрысый парень, выскочивший из-за бетонных блоков.
«Гарнизон» блок-поста привычно бросается врассыпную. Видно, что у каждого есть своё, давно знакомое и давно оборудованное место – за развилкой дерева, в амбразуре между бетонными блоками, в окопчике, обложенном мешками с песком и заполненными землёй патронными ящиками.

Охотник с двухстволкой бежит мимо УАЗа.

Прячтесь, – кричит он. – Вертолёт!
Действительно вдалеке слышен шум вертолёта.

Поэт, у которого моментально улетучиваются все мысли, вылазит из-за руля, становится за ближайшее более-менее толстое дерево и кладёт автомат на развилку.

Чёрный деловито вылазит из машины и идёт к бетонным блокам. Проходя мимо стоящей на капоте тарелки, он втягивает широко раздувшимися ноздрями запах борща и тяжело вздыхает. Подходит к блокам, опускается на одно колено, ставит сошки на выступающий блок и щёлкает предохранителем пулемёта.

Змей стоит чуть в стороне, курит и, прищурившись, внимательно смотрит туда, откуда раздаётся шум ветролёта.



***



В этот раз обошлось – вертолёт не стал кошмарить блок-пост, только покружил в нескольких километрах и ушёл. Народ облегчённо выдыхает и собирается к столу.

Позже Поэту доводилось видеть, как вертолёты обстреливают блок-посты. Поэт видел, как люди с блок-постов отстреливаются из автоматов и двухстволок – это от боевых-то вертолётов, которым даже пулемёт не причиняет вреда! – но всё равно не уходят.

После первого же подобного случая лёгкое пренебрежение, которое Поэт поначалу испытывает к «гарнизонам» на блок-постах возле передовой, испаряется навсегда.



***



Борщ пахнет восхитительно, но есть Поэту уже расхотелось. Змей тоже отказывается, зато Чёрный отрабатывает за всех.

Он молча съедает две здоровенных тарелки «с гущей» борща – под сало с горчицей, лук, чеснок и ароматный чёрный хлеб – и запивает это великолепие пол-литровой кружкой крепкого чая.

Чёрный встаёт из-за стола, берёт с лавки ПКМ и вежливо целует в щёку повариху.

Спасибо, красавица! – говорит Чёрный с невинным лицом.
Женщина млеет.

Поехали, Казанова! – ухмыляется Змей. – Пора уже!
Он поворачивается к Поэту.

Пора ведь?
Пора, – с облегчением говорит Поэт.
Заезжайте! – кричит Охотник, поднимая голову от тарелки.
Заедем через пару-тройку дней. Если что, он, – Змей показывает на Поэта, – сам заедет.
Угу, – кивает Охотник и возвращается к еде.
Мы приедем, – говорит Чёрный поварихе, поворачивается и первым идёт к УАЗику.
Змей щелчком выбрасывает окурок и поворачивается к Поэту.

Поехали, командир? – и хрен поймёшь, всерьёз он или с подколом.
Поэт молча кивает и залезает на водительское сидение.


P. S. Первые шаги

Изображение
Типичный блок-пост весны 2014-го
Изображение
Типичный блок-пост середины лета 2014-го

Они воевали за Родину:

Изображение
Гном — из первого состава разведвзвода «Зари». Ему был 21 год.
Изображение

http://skald.su/2016/05/13/glava-4-pervye-shagi-ch-3/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 21 янв 2017, 15:44 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 сен 2016, 01:39
Сообщения: 49
.Глава 4. Первые шаги (ч. 4)

Ещё раз Поэт пересёкся со Змеем, Черным и – неожиданно для себя – с Малым через несколько дней.

В тот день практически весь батальон был где-то на выезде. Поэт, который накануне отпрашивался в город до 9.00, возвращается и узнаёт, что в 8.00 разведку (и всех остальных) подняли по тревоге и отправили неизвестно куда.

Поэт немного психует, что ему никто не позвонил, но потом успокаивается – интуиция подсказывает, что сегодня боевых без его участия вроде бы не будет.

Поэт поднимается в кубрик и ставит чайник. Затем включает телевизор.

«Пить чай – и спать», – думает Поэт.

В батальоне непривычно тихо, даже как-то жутковато, зато есть шанс выспаться.

В эту секунду распахивается дверь в кубрик и в комнату входит Андрей. Лицо у него серьёзное.

Ты приехал?
Естественно. В 9.00.
Это хорошо.
Чего хорошего? Все на выезде, хоть бы позвонил кто!
Ничего страшного. Там ничего не будет, похоже, а выезд у вас будет здесь.
В смысле?
Сейчас ожидается прорыв колонны бронетехники из аэропорта. Набрали всех, кто есть, ты – четвёртый. Давай к штабу (на тот момент – комната в здании столовой батальона).
Оружейка пустая? – возмущается Поэт.
Мой автомат в штабе.
Андрей выходит. Поэт берёт свой подсумок, запирает кубрик и быстро спускается по лестнице, перебегает плац и останавливается возле двери в столовую.

Там уже стоят Змей, Чёрный и Малой. У Змея – автомат и РПГ-7, рядом – сумка с запасным выстрелом. У Чёрного – ПКМ, у Малого – РПК.

Андрей выходит из штаба и протягивает Поэту автомат, два своих магазина и свою гранату (Ф-1, Поэт после «забыл» вернуть её Андрею и оставил себе).

«Чтобы остановить колонну техники – маловато», – думает Поэт. Настроение у него мрачноватое, невзирая на радость от дармовой – как он уже решил для себя – гранаты.

Андрей словно читает его мысли.

Всё равно больше никого нет, – говорит Андрей. – Будем выкручиваться теми силами, что есть.
Выкрутимся, – улыбается Змей. – Есть у меня одна мысль.


***



Если стоять лицом к воротам военкомата – расположению «Зари» – слева от батальона располагается областной онкодиспансер, а справа – что-то вроде автохозяйства военкомата, смесь разграбленной автобазы и заброшенного заводоуправления. За забором автохозяйства (дальним от батальона) находится тротуар и улица Оборонная, по которой и должна, по идее, идти техника из аэропорта.

Оборону на Оборонной «великолепная четвёрка» (как про себя уже называет сборное «подразделение» Поэт) занимает согласно плану Змея.

В одном из небольших зданий автохозяйтва, выходящих на Оборонную, Поэт, Чёрный, Змей и Малой пробираются сквозь выбитые двери и перевёрнутую мебель и поднимаются на второй этаж. В угловой комнате разбито окно, возле окна стоят стол и два тяжёлых сейфа.

Сейфы сдвинем, – негромко говорит Чёрный Змею.
Сейф тогда ещё кажется хорошей защитой, хотя для крупнокалиберного пулемёта БТР он представляет преграду не прочнее, чем бумага.

Возможно, Чёрный об этом уже знает, но всё равно ничего лучше нет.

Пыхтя от натуги, четверо сдвигают сейфы ближе к окну. Затем ставят стол в дальнем углу комнаты, на стол кладут пару найденных мешков с песком. Под занавес Чёрный прикатывает из соседней комнаты неплохое кресло, которое чудом не забрали до него.

Чёрный устраивается на кресле, раздвигает сошки ПКМ и ставит пулемёт на стол. Позиция получилась неплохая – пулемёт находится в дальнем углу, ствол из окна не торчит, вспышек выстрелов не будет видно из-за мешков и сейфов.

Да и укрытие какое-никакое есть.

Всё, я здесь, – говорит Чёрный.
Хорошо, – кивает Змей. – Идёмте.
Поэт и Малой выходят за Змеем на улицу.

Теперь тебя нужно пристроить, – говорит Змей Малому.
Я себе уже нычку нашёл, – довольно отвечает Малой. – Во-он там.
«Во-он там» – это в самом углу автохозяйства, за кирпичным забором на углу Краснодонской и Оборонной.

Там расположена заброшенная (как и всё здесь) волейбольная площадка. От неё остались только слабо намеченные контуры, две стойки для сетки и высоко – на уровне 2 или чуть больше метров – сидение для судьи.

Малой забрасывает РПК за спину и резво взбирается на судейское сиденье.

Я здесь буду! – торжественно говорит он. – Тут как раз через забор улицу видно, а через листья (кирпичный забор увит каким-то вьющимся растением) меня никто не увидит.
Мысль, в общем, не лишена логики, но Поэту кажется, что он видит в ней изъян. Поэт открывает рот, чтобы сказать Малому, что с этого «трона» его скинет отдачей при длительной стрельбе – и закрывает. У Поэта ещё остаётся осадок от первой встречи с Малым и Котом.

В конце концов, Малой сам нашёл себе позицию, не Поэт же её предложил.

Хорошо, – говорит Змей и снова улыбается. Похоже, ему в голову тоже пришла мысль об отдаче. – Остались мы, идём.
Поэт и Змей выходят на угол Оборонной и Краснодонской.



***



Будем торговать лицами, – улыбается Змей.
Не понял? – переспрашивает Поэт.
Змей щурится от яркого Солнца и рассматривает снующих вокруг людей. Рабочий день, почти всё – как до войны.

Видишь, сколько людей здесь?
Вижу.
Максимум через 10 минут кто-нибудь отзвонится в аэропорт. Пусть скажут, что здесь ждёт прорыва патруль.
Патруль – это мы! – у Поэта улучшается настроение.
Естественно. В аэропорту знают, что в батальоне уже больше сотни человек, какое у нас оружие – они могут только догадываться. Пусть считают, что весь личный состав поднят в ружьё и ждет их приезда. И пусть знают, что мы их дожидаемся прямо на подходах.
После этих слов Змей ставит РПГ на хвост возле входа в здание (где сидит Чёрный), и рядом со входом опирает на стену сумку со вторым выстрелом.

Если действительно прорыв? – спрашивает Поэт.
Тогда отстреливаем два выстрела – если успеваем, и уходим через забор. Оттуда уже работаем из стрелкового.
Понял, – улыбается Поэт.
Умеешь снаряжать выстрел для РПГ? – серьёзно спрашивает Змей.
Нет.
Смотри.
Змей быстро показывает Поэту, как заряд крепится к выстрелу.

Как только видишь, что я беру РПГ, бежишь к сумке, скручиваешь второй выстрел и подаёшь мне, как только я выстрелю первый. Я перед выстрелом гляну назад, но и ты следи, чтобы тебя там не было – ни дай Бог попадёшь под выхлоп, сожжёт на хрен до костей.
Понял. А сейчас что?
А сейчас – торгуем лицами.


***



По тротуару ходят люди и недоумённо косятся на двоих перед входом в магазин аккумуляторов. Змей стоит возле сумки с запасным выстрелом, облокотившись на стену, улыбается, смотрит людям в глаза и курит одну за одной.

Заряженный РПГ переставили почти на середину тротуара.

Поэт напустил на себя грозный вид и ходит туда-сюда по тротуару возле самой дороги. Поэт, выбегая из кубрика, ещё прихватил чью-то каску и свои большие тёмные очки, и они помогают производить нужное впечатление.

Сейчас Поэт вызывающе беспечно ходит почти что в прикиде Терминатора – каска (тогда в «Заре» их было мало), тёмные очки, форма-«стекляшка», пятнистая разгрузка, почти забитая рожками, в руках – автомат.

Из специальных карманов разгрузки демонстративно торчат запалы двух Ф-1, прикреплённые кольцами к коротким шнуркам с карабинами. Это для того, чтобы одной рукой доставать гранату и тем же движением выдернуть кольцо.

Вид у Поэта, судя по лицам людей, впечатляющий, но в полной мере насладиться собственной крутостью Поэту немного мешает иногда возникающая мелкая дрожь в коленях.

Возможно, поэтому Поэт, как и Змей, курит одну за одной.

«Торговля лицами», как оказалось – занятие увлекательное, но время практически стоит на месте. Змей молчит и курит, Чёрного вообще не слышно, не видно, Поэт, как заводной, ходит туда-сюда и только Малой немного разряжает ситуацию.

Проходящим девушкам он кричит со своего трона «Эй, красавица!» и затем ржёт, глядя сквозь листву на то, как девушки вертят головами и ищут источник комплимента.



***



Прорыва в тот день не было. Батальон съехался часа через два после начала «торговли лицами», и прямо с грузовиков бойцы разбежались по своим точкам обороны. На выезде не было ничего, и все были рады хотя бы такому адреналину.

«Великолепной четвёрке» адреналина хватило с избытком, поэтому они собираются возле штаба с таким ощущением, что разгрузили пару грузовиков стройматериалов.

Спасибо, – серьёзно говорит Андрей и жмёт каждому руку.
Пожалуйста, – отвечает за всех Змей.
Змей, Чёрный и Малой расходятся по своим подразделениям.

Ты в кубрик? – спрашивает Андрей Поэта.
Я бы поспал, – честно отвечает Поэт.
Иди спи. Скажешь, что я снял тебя до завтра со всех нарядов.
Поэт кивает, отдаёт Андрею автомат и быстро идёт в казарму, пока Андрей не спросил про «забытую» гранату.

Возле самого входа в казарму Поэту кажется, что он слышит возмущённый голос Андрея, но он делает вид, что не слышит, и шустро скрывается за дверью.

В конце концов, Андрею, с его возможностями, гораздо легче, чем Поэту, «нарыть» себе новую гранату.

«Что к ополченцу попало – то пропало!» – уже засыпая, вспоминает Поэт девиз батальонного мародёра Монгола.



P. S. АРСЕНАЛ

С этим арсеналом Змей, Чёрный, Малой и Поэт должны были встречать колонну бронетехники из Луганского аэропорта:

Изображение
РПГ-7 + 2 выстрела. 1 шт. — у Змея
Изображение
АК-74. 2 шт. — у Змея и Поэта
Изображение
ПК-74. 1 шт. — у Малого
Изображение
ПКМ. 1 шт. — у Чёрного
Изображение
Гранаты Ф-1. 4-8 шт. — по 1-2 у каждого

МЕСТО:

Изображение
Окно на втором этаже, закрытое фанерой. Тогда за ним был Чёрный.
Изображение
За этим забором, покрытым зеленью, на волейбольном кресле сидел Малой.
Изображение
Тогда магазин был открыт. Слева от двери стояла сумка с запасным выстрелом, справа — Змей. РПГ-7 стоял перед входом. Снимок сделан с точки, которая была средней точкой маршрута Поэта.

http://skald.su/2016/05/24/glava-4-pervye-shagi-ch-4/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 21 янв 2017, 15:44 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 сен 2016, 01:39
Сообщения: 49
Глава 4. Первые шаги (ч. 5)

Этот случай произошёл за несколько дней до выезда со Змеем и Чёрным.

Поэт, зайди к комбату, – серьёзно говорит Андрей.
Андрей вообще – человек без эмоций, но сейчас Поэт чувствует, что Андрей серьёзен более, чем обычно.

Что-то случилось?

Ничего. Мы наблюдали за тобой, теперь он с тобой поговорить хочет.
Поэт быстро собирает автомат, который чистил на столе в коридоре возле кубрика, ставит его в шкаф-оружейку и идёт мыть руки. Моет, умывается (чтобы выглядеть представительнее) и быстро переходит через плац к столовой.

Когда входишь в столовую батальона, прямо по коридору проходишь в само помещение столовой, а слева, сразу возле входа – дверь в кабинет из двух небольших комнат. Здесь находится комбат «Зари».

Так заведено с начала, когда комбатом был Плотницкий, и так продолжается и дальше, когда комбатом становится Андрей. В дальнем краю плаца находится двухэтажное здание, в котором достаточно кабинетов и в котором располагаются различные службы батальона, но кабинет комбата почему-то как был с самого начала в столовой, так и остаётся до тех пор, пока существует батальон «Заря».

Поэт стучит в дверь.

Войдите! – кричит Плотницкий.
Поэт толкает дверь и входит.

Разрешите? Вызывали?
Поэт проходит через первую комнатку, играющую роль крошечной приёмной, и попадает во вторую, чуть больше размером. Слева от входа – обычный диван, на котором лежит подушка и одеяло. Слева возле окна – шкаф с документами. Справа возле двери – несколько стульев, справа у окна – тяжёлый советский сейф.

Прямо напротив двери стоит коричневый полированный стол, за которым сидит Плотницкий.

Заходите, – Плотницкий быстро поднимает глаза на Поэта. – Присаживайтесь, одну секунду.
Плотницкий что-то пишет в ежедневнике. Поэт присаживается на стул возле стола и видит на столе у Плотницкого днепропетровскую газету «Семь дней», в которой он когда-то работал журналистом.

Газета была неплохая, хоть и районная исполкомовская малотиражка. Коллектив газеты был дружным, смотрел на жизнь приблизительно одинаково, поэтому часто выпускал актуальные материалы. В этом номере газеты была статья Поэта о дивизи СС «Галичина», которую они умудрились выпустить в 2009-м году.

Президентом Украины тогда был Ющенко, первая волна дурного национализма была как раз на подъёме и, пока президентом не стал Янукович, редакторшу и Поэта за эту статью в исполкоме жрали на каждом заседании.

Этот номер Поэт взял с собой, когда ехал в Луганск, чтобы показать, кто он.



***



Плотницкий заканчивает писать и поднимает взгляд на Поэта.

Я прочитал вашу статью, – говорит Плотницкий, тяжело глядя в глаза Поэту.
Поэт внимательно наблюдает. Непохоже, чтобы Плотницкому сильно понравился материал.

После всего, что было, Поэт было решил, что он уже стал полноправным членом батальона, но сейчас Поэт понимает, что только в данный момент будет принято окончательное решение.

Вы очень мягко описали их, – Плотницкий кивает на газету. – Почему?
Иначе бы меня просто не напечатали. Это был Днепропетровск, там всё иначе, чем здесь.
Получается, вы солгали? – Поэта этот вопрос даже немного выбивает из колеи.
Нет, – вдруг находится Поэт. – Говорю же, там люди живут иначе. Благодаря тому, что удалось напечатать, смог донести хоть часть правды. Те, у кого были мозги, увидели то, что должны были увидеть. Дальше они могли найти информацию сами.
Плотницкий думает. Поэт понимает его сомнения и, хотя они неприятны, но неизбежны – с той стороны просто обязаны засылать «казачков» в Луганск вообще и в «Зарю» в частности. Ну, а Поэт очень хорошо подходит для этой кандидатуры.

Плотницкий явно колеблется, и Поэт боится сказать лишнее слово. Поэтому в кабинете ненадолго повисает тишина.

В это время раздаётся стук в дверь и входит Особист.

Беседуете, Игорь Венедиктович?
Особист улыбается своей странной улыбкой, в которой не поймёшь, какие эмоции скрываются. Человек вроде бы и улыбается, а вроде бы и думает о тебе хрен знает что.

Беседуем, – отвечает Плотницкий.
Решение принимаете? – чуть шире улыбается Особист.
Думаю, – неожиданно для Поэта откровенно отвечает Плотницкий.
Возьмите его, – говорит Особист.
Поэт от неожиданности вздрогнул. Плотницкий, похоже, тоже не ожидал от Особиста такого совета – он подозрительно смотрит сначала на Особиста, затем – на Поэта.

Возьмите, – улыбаясь, но серьёзно говорит Особист.
Думаешь? – спрашивает Плотницкий.
Да, – кивает Особист. – Уверен.
Уверен?
Возьмите, – повторяет Особист. – Под мою ответственность. Пусть служит.
Поэт не понял в тот момент и не узнал позже, чем он так глянулся Особисту, что тот второй раз «вписался» за него. К Особисту в «Заре» прислушиваются, поэтому его мнение оказалось решающим как при поступлении Поэта в батальон, так и при принятии окончательного решения Плотницким.

Идите, – Плотницкий протягивает Поэту газету. – Служите.
Я читал, хорошая статья, – улыбается Особист.
Плотницкий пожимает плечами, но не говорит ничего. Поэт берёт газету и встаёт со стула. Ему приятно – он понимает, что только сейчас его по-настоящему взяли в «Зарю».

Поэт останавливается возле двери и поворачивается к Плотницкому. Тот уже начинает о чём-то говорит с Особистом.

Да? – прерывается Плотницкий.
Можно считать, что я принят?
Да, – твёрдо говорит Плотницкий. – Вы приняты. Служите. Мы верим, что вы не подведёте.
Он не подведёт, – кивает Особист. – Я ему верю.
Я не подведу, – говорит Поэт.
Плотницкий кивает.

Скажете командиру взвода, что вы прошли собеседование. И пусть сейчас зайдёт ко мне.
Есть.
Поэт выходит из кабинета и в два огромных шага вылетает на крыльцо.

Поэт чувствует, что на плац, на людей и на казарму он смотрит как-то иначе. Его приняли окончательно.

P. S.

Изображение
Плотницкий и Особист


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 49 ]  На страницу 1, 2, 3  След.

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на конференции

Зарегистрированные пользователи: нет зарегистрированных пользователей


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти:  
Вверх страницы


Вниз страницы
cron
Рейтинг@Mail.ru Социальная экономическая биржа (с) 2016